Записки охотника

все, Жданов, выставка, Осипов, Гарипов, презентация, Андреев, Путешествие, Ваши уши, Усачев, Олейников, Алексеева, Выставка, Пилипенко, Седов, Якубек, беседа, Галдин, Охотник, юбилей, Ярмарка, Красная площадь, Либерман, Москва, Мягков, оленевод, подкаст, Редлих, Владивосток, встреча, геологи, книга, Лебедев, Месягутов, Мифтахутдинов, обзор, Отзыв, фотография, Шенталинский, Березский, Колыма, культура, Магадан, Маркова, Парасоль, Художник, экспедиции, Авченко, Азбука, Вронские, Голота, Гулаг, журнал, календарь, краудфандинг, Моторова, музей, нарочито, Радио, Райзман, Садовская, Санкт-Петербург, Спутник, Тенька, Цирценс, Акция, Быстроновский, Володин, Врублевская, город, Грибанова, Дальневосточный капитал, Дальстрой, Джазоян, интервью, Итог, Лебедева, Лекция, открывая Северо-Восток, Открытки, Путеводитель, рецензия, Рокхилл, Сахибгоряев, Сидоров, сказки, Солопов, стихи, Тенькинская трасса, фестиваль, фото, Чайковский, Чукотка, Юбилей, 42, Алавердова, Аляска, Багно, Байдарова, Бангладеш, Владимир, вуз, Гришин, Гроу, Донбасс, Дьяков, живопись, Жилинский, журналист, Индия, Исайченко, Кадцин, камень, карта, Комков, Крест, Куваев, Левданская, Ленин, логотип, мельница, Морской порт, Огородников, Олефир, охотник, Пакет, Памятник, Полуэктова, Портленд, Поэзия, Резник, Ряковская, Серкин, Серов, Сертун, СЖР, Сибирикс, стажировка, Степанов, стул, Суздальцев, Сухарев, Сущанский, США, творчество, Урчан, Фентяжев, Флеров, Цыбулькин, Якутия, Яновский

Романы с камнями

15 сентября 2020 | Василий Авченко

Колыма воспета, проклята, мифологизирована… Но как ни странно, мы до сих пор знаем о ней очень мало. Уложившаяся всего в одну человеческую жизнь (в сентябре отметил 93-летие Вадим Туманов – бывший зэк и золотопромышленник, родившийся за год до 1-й Колымской экспедиции геолога Юрия Билибина, которая положила начало Золотой Колыме, Дальстрою, Магадану), история советской Колымы кажется почти древней. Люди поумирали и поуезжали, кладбища зарастают и перемываются… 

Юркий блогер Дудь ответов на эти вопросы не даст. Память сохраняет литература, но даже Шаламов – не вся Колыма. Тема эта глубока, сложна, многослойна, не сводима к черно-белым схемам. Глава магаданского издательства «Охотник» Павел Жданов много лет ныряет к колымской Атлантиде, промывает драгоценные пески. И вот перед нами – гроздь сверкающих слитков: мемуарная серия колымских геологов.

Алексей Гарипов и Андрей Осипов с серией «Открывая Северо-Восток». Магадан, август 2020 г. 
2f2ca5a7-dd72-4f4d-b5f4-e6edd7103892.jpg
 

Металл, который открывали эти люди, шел на индустриализацию, оплату помощи союзников в годы войны, послевоенное восстановление… Их воспоминания открывают нам исчезающее прошлое. Борис Вронский, мемуары которого называются «Таежными тропами», приехал на Колыму в 1931 году, отмечен Сталинской премией. Дмитрий Березский, автор записок «Жизнь простого человека», стал геологом поневоле – после войны и плена попал на спецпоселение; 7 ноября ему исполнится 100 лет. Автор «Неоконченного маршрута» Виктор Володин отдал Дальстрою четверть века, награжден орденом Ленина. «На планете „Дальстрой“» Даниила Голоты, «Времена недавние» Анатолия Сидорова, только что вышедшие «Страсти по золоту и не только» Игоря Флерова… Вронский начинает рассказ с 1930-х – двое последних авторов доводят его до дня сегодняшнего. 

Настоящий геолог – и физик, и лирик (тот же Вронский блестяще перевел «Ворона» По, стихи писали многие его коллеги), и философ. Изучая земную ткань, он неизбежно приходит к вопросам происхождения жизни, судьбы Вселенной, смысла человека… Уже поэтому книги, которые издает «Охотник», – больше, чем мемуары. Каждая – осколок мозаики, вместе они производят стереоэффект.

(Замечу в скобках, что книгоиздание на современном Дальнем Востоке – безумство храбрых. Немногочисленных – даже дальневосточных леопардов куда больше – подвижников можно сравнить с лососями, которые упорно, обдирая брюхо о камни, карабкаются против течения, дабы выполнить жизненную задачу – просто потому, что за них ее не выполнит никто).

Геофизик Олег Куваев, работавший на Северо-Востоке в 1957–1965 гг., написал, пожалуй, единственный настоящий геологический роман – «Территорию» о поисках золота на Чукотке после войны. Сам он говорил: следует начинать с довоенной Колымы. Но считал себя не вправе браться за эту тему, поскольку тогда и там не работал, не ведал духа времени и места… В мемуарах колымских геологов – тот самый запах эпохи. Ворохи сюжетов, для которых не нашлось романистов. Наверное, уже и не найдется. Но как же прекрасно, что эти человеческие документы сохранены!

Отъезд молодого специалиста Олега Куваева на Чукотку. 1958 г.
Kuvaev.jpg

На каждой странице – драгоценные детали. Быт, судьбы, драматизм, комизм, фольклор («Люблю Север, а особенно солнце и костер»). Жаргон: «торфá» – верхний, пустой слой земли и породы, «пески» – продуктивная часть россыпи. Яки, которых в 1930-х пытались акклиматизировать на Колыме. «Газгены» – грузовики ЗИС-5, работавшие на дровах. Джинсовые американские робы. Речки с названиями вроде Кайнапаныльхвыгыргынвеем. Комары, которые страшнее мороза и медведей. Вронский приводит разработанную Билибиным шкалу: «Если удается идти, только изредка отмахиваясь от комаров, то комара нет. Если беспрерывно приходится отмахиваться одной рукой, то комар появился. Если недостаточно одной руки и приходится прибегать к помощи другой, то комара мало. Если все время приходится отмахиваться двумя руками, то комара порядочно. Если же и двумя руками не удается отмахиваться от них, то комара много». В 1956 году, с появлением антикомариных «диметилфталата» и «репудина», на Колыме, пишет Володин, наступила новая эра.

Даже в середине ХХ века Колыма изобиловала белыми пятнами. Володин: «Трудно… было заниматься геологической съемкой, не имея карт и ведя одновременно с геологической и глазомерную топосъемку».

Мы привыкли считать сталинскую Колыму ледяным адом, но вот штрих к дальстроевским нравам: бухгалтера случайно (!) разоблачают как беглого заключенного. На работу к геологам его, оказывается, приняли без документов… Еще штрих: спецпоселенец Березский сохранил право голоса на выборах в Верховный Совет и даже вошел в состав избирательной комиссии. При всей секретности (в документах вместо «золота» указывали «металл № 1», по телефону говорили «кукуруза», а вместо «прииск» писали – «предприятие, где начальником такой-то») органы НКВД выдавали необходимые «допуски» даже заключенным…

Случались истории трагические. Володин: «Ночью на стоянку партии проникли беглецы… Они напали на спящих работников партии и топорами нанесли многим из них серьезные ранения и увечья… Пострадало 13 человек». 


Геологи Всеволод и Виктор Володины перед отправкой на Колыму. Февраль 1932 г. 
Volo_49.jpg
 

Не удержусь еще от нескольких цитат. Вронский – об алданских нравах: «Подвыпившие старатели стремились перещеголять друг друга… Мне вспоминается фигура молодого парня, которой, пошатываясь, шел по улице одетый в длинную рубаху, сшитую из бумажных купюр тридцатирублевого достоинства». Флеров – о колымском пьянстве: «Самолет приземлился, в бинокль вижу, что летчики выгружают бочки… Стоящие рядом говорят: «Спирт привезли»… До конца дня и всю ночь во всех бараках и палатках гуляли… Всплыли прежние обиды, претензии друг к другу, которые чаще заканчивались мордобоем». В итоге – поножовщина, откушенное ухо, умерший от перепоя конюх: «Прилетела врач… Мы отметили встречу, она пригласила меня поучаствовать во вскрытии трупа, от чего я отказался. Она рассказала, что в желудке покойного еще оставалось около 0,3 литра спирта и… ни кусочка закуски!» Колоритное описание бичей – этого нерегламентированного и незаменимого в условиях Севера трудового ресурса – от Сидорова: «Неравнодушные к «зеленому змию»… уже не в состоянии влезть самостоятельно, и их заботливо грузят более стойкие, предварительно засунув в кукуль… Главное – не потерять этих любителей в пути. В тундре жесточайший… «сухой закон», и потому никакой дискриминации алкоголики при приеме в партию не подвергаются. Они страдают, как правило, не более 2–3 недель. И только в этот период они бесполезны и жалки. Уже по прибытии к месту работы они начинают умываться и даже обтираться снегом, глаза у них светлеют, и во всей фигуре появляется человеческое достоинство… Трудно бывает поверить, что после 2–3 недель по окончании полевого сезона они вновь обретут… прежнее жалкое состояние». 

Колымские геологи чувствовали себя героями Джека Лондона и даже дали его имя одному из озер. Тем интереснее прочесть у Вронского: «В барак, приплясывая и потирая руки, вбежал коллектор Волька Добролюбов. – Вы знаете, – радостно закричал он, – я разоблачил Джека! …Вот слушайте. – Он быстро перелистал страницы. – «…Смок плюнул в воздух. Через секунду раздался звон упавшей льдинки… Сейчас, должно быть, не меньше семидесяти или семидесяти пяти»… Я сейчас весь исплевался, стараясь услышать звон упавшей льдинки. Черта с два, слюна не успевает замерзнуть на лету даже при таком морозе. – В книжке ведь сказано, что мороз был 70 или 75 градусов, – робко заметил кто-то. – Так это по Фаренгейту, – поучительно произнес Волька. – У меня все вычислено. 70 градусов Фаренгейта равняются 56,7 Цельсия, а 75 – 59,4, а у нас сейчас 61. – Пойдем проверим. – И мы веселой гурьбой высыпали из барака. Тщетно оплевывали мы окрестности во всех направлениях – слюна упорно не хотела замерзать в воздухе. Даже самый маленький, плюгавенький плевочек успевал в полужидком виде долететь до земли. А между прочим, льдинка-плевок с легкой руки Джека Лондона прочно вошла в арсенал северной экзотики».

Борис Вронский со товарищи. Сплав по Бахапче. Прохождение порогов. 1930-е гг. 
mg14_red.jpg
 

Отечественные колымчане куда круче – при всем уважении – калифорнийца Лондона, который продержался на Юконе всего одну зиму, заболел цингой и весной поехал восвояси. Наши работали на Колыме десятилетиями. Другое дело, что Джек выжал из той аляскинской зимы по максимуму: десятки рассказов, «Зов предков», «Белый Клык», «Время-не-ждет», «Смок Беллью»… У нас большого колымского романа о том же Билибине так и не появилось. Тем ценнее эти мемуары.

…Полвека назад геологи занимали в мечтах молодых почти такое же место, как космонавты. Геология строила страну, на местах палаток и шурфов вырастали города. С тех пор многое изменилось – а все-таки наши недра никуда не делись. Как и наша северная карма. «Границы геологии… раздвигаются по мере все более глубокого познания природы…» – пишет член-корреспондент Сидоров, развивающий идеи космиста Вернадского.

Будут новые геологи. Новая Колыма. И – новые книги. Кстати, все они выкладываются для свободного доступа на сайте «Охотника» – прямо какой-то коммунизм.

Источник – godliteratury.ru