Записки охотника

все, Жданов, выставка, Осипов, Гарипов, презентация, Андреев, Путешествие, Ваши уши, Усачев, Олейников, Алексеева, Выставка, Пилипенко, Седов, Якубек, беседа, Галдин, Охотник, юбилей, Ярмарка, Красная площадь, Либерман, Москва, Мягков, оленевод, подкаст, Редлих, Владивосток, встреча, геологи, книга, Лебедев, Месягутов, Мифтахутдинов, обзор, Отзыв, фотография, Шенталинский, Березский, Колыма, культура, Магадан, Маркова, Парасоль, Художник, экспедиции, Авченко, Азбука, Вронские, Голота, Гулаг, журнал, календарь, краудфандинг, Моторова, музей, нарочито, Радио, Райзман, Садовская, Санкт-Петербург, Спутник, Тенька, Цирценс, Акция, Быстроновский, Володин, Врублевская, город, Грибанова, Дальневосточный капитал, Дальстрой, Джазоян, интервью, Итог, Лебедева, Лекция, открывая Северо-Восток, Открытки, Путеводитель, рецензия, Рокхилл, Сахибгоряев, Сидоров, сказки, Солопов, стихи, Тенькинская трасса, фестиваль, фото, Чайковский, Чукотка, Юбилей, Алавердова, Аляска, Бабий, Багно, Байдарова, Бангладеш, Валотти-Алебарди, Владимир, волонтер, вуз, Гришин, Гроу, Днепровский, Донбасс, Дьяков, живопись, журналист, Иванова, Индия, Исайченко, история, камень, карта, Комаров, Комков, Левданская, литература, логотип, мельница, Огородников, Олефир, охотник, Пакет, Памятник, Полиметалл, Полуэктова, Портленд, Поэзия, Разное, Резник, Рытхэу, Ряковская, Серкин, Серов, Сертун, СЖР, стажировка, Степанов, стул, Суздальцев, Сухарев, США, Тихая, Урчан, Церковь, Цыбулькин, Якутия

Ашот Джазоян: «Журналист должен отвечать за слова свои»

29 апреля 2019 | Дмитрий Андреев, Арсений Гарипов

В Магадане побывал секретарь Союза журналистов России Ашот Егишеевич Джазоян, а заодно навестил подкаст-станцию «Ваши уши». Разговор о понимании старости, нынешних трендах, современной журналистике, городе etc.

Ашот Джазоян и «Ваши уши» Арсений Гарипов и Дмитрий Андреев 
ZHD_2030.jpg

– Вопрос от нашего предыдущего гостя – художника Александра Васильевича Пилипенко: «Что такое старость?»

– Ха! Знаете, моему дедушке, царствие ему небесное, до ста лет он все время писал, чертил, рисовал – народный художник СССР, лауреат Госпремий... Однажды я зашел к нему, спрашиваю: «Чего ты такой грустный?», а он говорит: «Ты знаешь, что такое старость? Это когда зубы начинают друг от друга отходить. Значит ты уже стареешь». Мне было тогда где-то 35. Знаете, старость – это возраст, когда у тебя появляются сомнения в том, что ты можешь сделать. Старость – это опыт. Но есть еще одно определение старости для меня. Я живу, не чувствуя возраста. Мне почему-то кажется, что мне все те же 30–35 (Ашоту Джазояну – 65. – Ред.). Я так и живу. Поэтому, наверное, и выдерживаю такие большие расстояния, командировки, проекты, фильмы. Как бы сказать, это слово я не приемлю, потому что «старость» – это уходящая натура. Старость – не для меня. Физиологические процессы какие-то происходят – с этим ничего не поделать. Главное – как ты себя чувствуешь. Еще одна важная вещь: чтобы с тем, что ты накопил, жить и радоваться дальше. Чтобы избежать старости, должен быть дух сильный, мне кажется. И для того чтобы жизнь наладилась, ты должен любить СССР – я аббревиатуру открываю: Солнце, спорт, секс, работа. И тогда ты избегаешь старости и живешь ежедневной жизнью. Заодно и Родину – не самую плохую страну свою – любишь.

– У вас довольно внушительная фильмография, но большинство фильмов мы не смогли найти на Youtube. Почему так?

– Правильно. Только в этом году я наконец издал книжку. Там описаны истории до царя Гороха. Она лежала давно, и мне уже неудобно становилось, – она лежит и лежит. И мы кое-как решили собраться. Это из истории «сапожник без сапог», примитивно, тривиально звучит, но я делал очень много фестивалей, много проектов, создаю эти фильмы. Реально происходит много историй, в которых я участвую или их организую. И руки просто не доходили. Только в этом году начали этим заниматься.

Мы проводили «Диалог культур. Форум молодых журналистов «Эрмитаж» в Петербурге. Наконец довели до ума сайт, на котором можно это все увидеть: mediacongress.ru

Посмотрите, это даст вам большую пищу. Его очень долго готовили. Это было большое событие. 400 журналистов приехало из 35 стран, настоящая большая история была. Но сайт надо было привести в порядок, разместить все на русском, на английском, чтобы люди со всего мира видели. Мы, условно говоря, сохраняем, исследуем, реставрируем культуру всего мира, и значит мы – страна с большой цивилизационной нотой, как говорится. Этот диалог культур происходит в залах Эрмитажа на протяжении двух с половиной веков... И для меня главное – чтобы эти проекты в первую очередь проходили.

Главное – чтобы была агрессивная реклама. Фильм – черт с ним. Ведь рекламу делают быстрее чем фильм. Вы правы, этим надо профессионально заниматься. В этом году начнем. Работы много.

– Как вы думаете, в смене поколений – поколении цифры – поменялись ли принципы работы журналистики?

– Знаете, журналистика поменялась, конечно. Она видоизменяется. Но в своей основе суть журналистики не может меняться. Мне так кажется. Или мы говорим о действительности талантливо и объективно, или мы не говорим о том, что происходит вообще. Или передаем мнение разных сторон, или мы их не передаем. Используешь ли ты цифру и как скоро ты это делаешь, – это твой талант. В журналистике цифра – это новое ремесло: один человек – он и камера, он и корреспондент, он и редактор, и монтажер. В этом плане, конечно, журналистика изменилась. Появилась скорость. Но должна оставаться самая суть – правдивое отображение объективности. Но если таланта нет, то лучше уйти из профессии. Ты можешь быть оцифрован со всех сторон, но никто не отменял понятия зрелищности для оператора, творческой свободы, того формата, который тебе нужно передать тому или иному изданию. Цифра меняет нашу жизнь, безусловно. Но суть профессии остается. Другое дело – новости стали бесплатными. В чем первое поражение? – СМИ перестали доставлять новости первыми. Люди платили раньше за газеты, потому что они хотели получать новости, а сейчас они получают их бесплатно, и газеты не могут выдержать эту конкуренцию. Но газета может выдержать конкуренцию в следующем – за счет того, что это будет серьезная аналитика, когда журналист отвечает за то, что он написал. Мне кажется, что в этой фразе, что он отвечает за слова свои, кроется основная суть нашей профессии.

– То есть цифра не сможет вытеснить печатные СМИ?

– Если СМИ умное, оно должно быть еженедельным. Ежедневно оно не сможет уследить за интернетом, но может стать нишевым. Конечно, грустно, когда у газеты тираж 800 экземпляров. Но, я уверяю вас, есть много городов финских, шведских, где тиражи местных газет доходят до 50 000, потому что каждый человек чувствует себя причастным к истории своего города, и он свою причастность видит в этой газете. Это тяжелая история, но до нее надо дойти.

Не надо противопоставлять аналоговые и цифровые медиа, – надо соединиться. Вот интернет пришел. Сейчас Дудь и ему подобные показывают, что, ребята, не все так просто. Бывает и Бузова, наверное. Но это тоже трагедия. Раньше привилегия выступать давалась людям, заслужившим ее. А сейчас? Ты в любой момент можешь возвысить грехи в мораль. Это клево, смачно, ярко, обнаженно. Конечно, привлекает внимание.

Цифра сравнила привилегии всех людей – быть публичным.
 

Ашот Джазоян
ZHD_2142.jpg


ZHD_21531.jpg

ZHD_2162.jpg

ZHD_2159.jpg

– Вы затронули тему контроля над цифровыми СМИ. Должен кто-то сверху фильтровать то, что происходит в интернете? Или это нарушает нашу свободу слова? И где грань между вседозволенностью и свободной журналистикой?

– Не помню, кто говорил: свобода слова – как горизонт. Чем ближе подходишь, тем дальше она уходит. И у каждой страны свой горизонт, мне кажется. В Туркмении своя журналистика. Тонкая очень грань. Свобода слова не означает, что ты должен нарушить свободу другого человека. Для меня так звучит. Я не восприму свободу слова через замочную скважину.

Я люблю, когда журналист говорит: «Моя страна». Когда ты сопереживаешь, что бы ты ни критиковал, тебя воспринимают нормально. Но когда у тебя наотмашь работа и ты переходишь на оскорбление личности... Ты можешь написать, что мэр города недопонимает, а можешь сказать, что мэр – мудак. Есть разница? Закон жесткий (Имеется в виду закон об оскорблении власти, как СМИ называют Федеральный закон от 18 марта 2019 г. № 30-ФЗ «О внесении изменения в Федеральный закон „Об информации, информационных технологиях и о защите информации“». – Ред.)

Я – за журналистику, которая может критиковать и может дать серьезный анализ того или иного события и критически все это рассматривать, но я против оскорбления, потому что я пережил и историю с Нагорным Карабахом, и переживаю конфликт на юго-востоке Украины. Считаю, что журналист никогда не должен оскорблять чьих-то чувств. Он имеет право на самую глубокую серьезную критику, но на проверенных фактах и не за счет низменных чувств.

Это не журналистский прием – это прием слабого человека.

– Как вам на протяжении многих лет удается оставаться верным журналистике, и что самое важное в этом деле?

– В журналистике для меня есть важная вещь – простой человек. Я сейчас собираю короткие истории о людях. Но к вам, к сожалению, далеко, дорого, оператора не привез… Для журналиста очень важно – любить своего героя, даже если он в тюрьме сидит. Чтобы ты был с ним наравне. Для журналиста очень важно, чтобы он талантливо отображал реальность, а не талантливо ее искажал, потому что талант дается для того, чтобы ты профессионально работал, а не талантливо врал. Это сразу станет ясно, и ты тут же станешь, мягко говоря, нерукопожатным.

Для журналиста очень важно, чтобы он был образованным, знал историю своего города и того места, где он живет. Журналист, прежде чем идти на репортаж, должен изучить того человека, с кем он собирается общаться. Тогда у них разговор может быть на равных.

– Как думаете, нет ли деформации самого понимания журналистской этики в людях? Как вообще воспитывать дух справедливой журналистики, которая готова работать без компромиссов?

– Знаете, эпоха Возрождения поменяла фактически весь мир, привнеся новую гуманитарную составляющую. Микеланджело, Леонардо – они поменяли мир. Все художники продолжали систему учительства. Они были учениками каких-то мастеров, 7–8 человек у одного мастера. Они с ним обедали, ужинали, обучались мастерству, и этот мастер их вел на протяжении долгих лет, пока не уходил из жизни. И он после себя оставлял кого-то из учеников. В этом есть что-то важное. Кто здесь учителя? У Македонского 7 лет был учителем Аристотель. И у меня такое ощущение, что за 7 лет он все-таки кое-чему научился у Аристотеля.

Как ни тривиально, но мне кажется, что очень важно – кто твой учитель. Это первое.

Второе условие – насколько ты сам любишь свою профессию и насколько глубоко можешь в нее войти. Очень важное условие, потому что люди иногда попадают не в свою профессию. И они мучаются, мучают других. Это как девушки, которые хотят быть ведущими телеканалов. Ну, нет у нее дикции, но она все равно хочет...

Мы можем рассказать, но так, чтоб вы не слушали, а слышали. Можем привить какие-то вкусовые предпочтения. Но если таланта нет, мы ничего не можем сделать. Как в школе вы учились, 25 человек учится, 1–2 отличника, 3–4 хорошиста, болото – 10–15 человек. Профессию ты должен любить и понимать. Если этого нет, лучше не входить.

У нас сейчас где-то 150 факультетов журналистики по России, если не 180, и во многих аудиториях телевидению учат люди, которые в последний раз входили в павильон лет 30 тому назад.

Вся система аудиовизуальных СМИ перешла на систему продюсерства, а у нас этот институт даже не преподается. Происходит диссонанс. Цифра ворвалась, а вообще нет разговора о подкастах, о блогерах – ничего нет. Это тоже разрыв. Поэтому очень важно, как человек сам себя ощущает, самообразование очень важно. Блогеров это особо касается.

– Вы говорили, что Магадану необходимо ворваться в медиапространство, которое сейчас полностью занято Москвой. Мы пораскинули мозгами и поняли, что у нас есть только одна тема – ГУЛАГ. Но рано или поздно и она себя исчерпает.

– Я не говорил, что только ГУЛАГ. У вас есть тема более глубокая, на мой взгляд. Это тема социума, в каких состояниях он бывает, и что с ним происходит. Конечно, ГУЛАГ – глубокая тема. Я бы к ней подошел с исторической точки зрения. ГУЛАГ разделил людей на два лагеря, который временами перемешивался, но одна важная вещь произошла – дальнейшие продолжатели истории живут в этом городе, и нет озлобления между ними. Они создали один город. Это очень интересная вещь. Если к этому подойти серьезно, – это источник создания хороших фильмов, сериалов. Мы пишем сагу о Москве, как сагу о Форсайтах... А сага о Магадане – это реальная сага. Взять первое поколение людей, тех, которые сами приехали сюда, которых привезли по конвоем, охрана...

Фактически ваш город – это старатели, геологи, горняки, автомобилисты и те люди, которые освободились и остались здесь жить, у которых не было возможности уехать. И как результат – здесь появились вы, те, кто живет здесь и думает об этом городе. Это очень интересная тема. Таких городов в мире нет. Вы – единственный город такой. И это большая тема, и она заканчивается очень хорошо, потому что вы основали город, где вместе живете, некий интернациональный и социальный сплав.

Что такое город? Это общежитие, в большом смысле этого слова. И мне кажется, если к этому подойти профессионально, интересно, талантливо, это может стать важным событием в истории для журналистики, для литературы и для того, чтобы город притягивал внимание общественности мировой, потому что вы пережили страшную трагедию, но сейчас создали Город Жизни. Вот где суть, вот о чем я говорю.

Вы своими подкастами двигаете город. И мы сможем сделать так, чтобы люди хотели сюда приезжать.

ГУЛАГ – это трагедия – одна из самых тяжелых полос нашей страны. Но ведь здесь важно не просто изобличать, а важен тот факт, что вы выжили, и город, основанный на трагедии, превратился в Город Жизни. Но для этого нужно все делать правильно. Я, кстати, должен сегодня это и губернатору сказать, потому что нам надо строить не ложные истории, а исходя из той земли, на которой ты находишься.

Ваша правда – в этом городе, ну сделайте ее общедоступной, интересной, красивой, талантливой... И перестанут люди уезжать, и начнут думать: «Я это создал». Надо давать людям возможность создавать. Создавать историю или какое-то предприятие – это то же самое.

– Мы как раз вчера говорили с Александром Васильевичем Пилипенко, и он сказал, что у них в школе никто не разбирался, по какую сторону проволоки были их родители.

– Конечно. Ребята, ну нет в мире ни одного такого города. Надо воспользоваться этим в хорошем смысле этого слова. Ваше поколение осталось здесь жить. Иначе город мог разрушиться. И ваше продолжение говорит об этом.

– Пожелания нашим слушателям и вопрос для следующего гостя.

– Лучше бы про пожелания вы спросили какого-нибудь великого человека. А так... Знаете, я хочу, чтобы были возможности исполнять свои желания у людей, чтобы им комфортно жилось, чтобы они сами создавали свой комфорт, свою историю, чтобы восторжествовало понятие семьи, чтобы дети чувствовали отцовство, чтобы были бабушки и дедушки, чтобы была достойная зарплата, чтобы было тепло в квартире, чтобы не было хамства, чтобы одни соседи не нарушали свободу других соседей. В вашем городе большой опыт жизни, вы прошли через столько ограничений, что вы внутри себя несете, по-моему, правду жизни, и вы сейчас, я чувствую, не озлобленный город, а город, который нормально живет своей жизнью. Люди классные. Мне кажется, в том, что вы пережили и остались людьми, и развиваете город, – это самое важное. Главное – чтобы каждый понимал, что это его город. Когда человек понимает, что это – его город, его земля, начинают происходить изменения.

А вашему гостю я бы задал вопрос: «Слушай, друг, ну почему ты приехал в Магадан?»





Следите за жизнью «Ваших ушей»:

Двадцать седьмой выпуск – с Ашотом Егишеевичем Джазояном: секретарем Российского Союза Журналистов, режиссером и сценаристом документального кино. Родился в 1954 в Еверване, более десяти лет курирует сообщество молодых журналистов «Медиаконгресс».
 

  

vk.com/vashiushi    
youtube.com    
instagram.com