Записки охотника

все, выставка, Жданов, презентация, Осипов, Гарипов, Андреев, Ваши уши, Алексеева, Пилипенко, беседа, Выставка, Галдин, Охотник, Красная площадь, Мягков, оленевод, Путешествие, юбилей, Якубек, Ярмарка, Владивосток, встреча, геологи, книга, Либерман, обзор, подкаст, Усачев, культура, Магадан, Мифтахутдинов, Олейников, Отзыв, Парасоль, Седов, Художник, Азбука, Голота, Гулаг, журнал, календарь, краудфандинг, Лебедев, Моторова, музей, нарочито, Радио, Редлих, Садовская, Спутник, фотография, Цирценс, Шенталинский, экспедиции, Акция, Березский, Быстроновский, Володин, Вронские, Врублевская, Грибанова, Дальневосточный капитал, Джазоян, интервью, Итог, Колыма, Лебедева, Лекция, Москва, Открытки, Райзман, рецензия, Сахибгоряев, Сидоров, сказки, Солопов, стихи, Тенька, Тенькинская трасса, фестиваль, фото, Чукотка, Авченко, арбуз, АСКИ, Ахметов, Бангладеш, Бельгия, Богданов, БРЭ, БСЭ, Владимир, Возрождение, волонтер, газета, герб, Гоголева, город, Гроу, Дальстрой, Дьяков, живопись, Жуланова, закулисье, Знак, золото, издательство, Кадцин, камень, Канада, каталог, Козин, Крест, Кузьминых, Лагерь, Левданская, Морской порт, несвобода, Олефир, Орегон, Пакет, Памятник, Переезд, Питер, Полиметалл, Полуэктова, Портленд, поход, почетный житель, Путеводитель, Разное, Рим, Розенфельд, Рытхэу, Свистунов, Серкин, СЖР, Сорокач, Степанов, стул, творчество, Тимакова, Тихая, туризм, Урчан, Христов, Церковь, Юбилей, Якутия, Яновский

Федор Редлих: «Чем проще говоришь, тем лучше тебя понимают»

15 апреля 2019 | Дмитрий Андреев, Арсений Гарипов

Корреспонденты подкаст-платформы «Ваши уши» записали беседу с Федором Гансовичем Редлихом, журналистом, фотографом, переводчиком, работавшим в качестве собкора Агентства печати «Новости» (АПН) в Магадане с 1967 по 1971 год и проведшим многочисленные командировки по Колыме, Чукотке, Якутии, Камчатке. Его иллюстрированные материалы о жизни людей на Крайнем Северо-Востоке – крае, оставившем неизгладимый след во всей его жизни, публиковались в центральной прессе и почти в 40 странах мира – от Новой Зеландии и Японии до Чили и Финляндии. Он писал о золотодобытчиках, писателях, летчиках, шахтерах, рыбаках, оленеводах, геологах и полярниках... 

Спустя полвека он приехал в Магадан по приглашению издательства «Охотник», в котором в прошлом году вышла его книга «Исповедь фотолюбителя. Вена – Магадан – Вена». Эта книга стала шестой в серии «Открывая Северо-Восток». В нее вошло более 150 фотографий и очерки, опубликованные в различных изданиях, журналах, литературных альманахах, а также воспоминания автора. Заодно на Колыме прошли ее презентации с личным участием автора в поселках Ола, Талая, Синегорье, Ягодное, Палатке а также на Усть-Среднеканской ГЭС и в Магадане.




К выходу в свет уже готово второе издание «Исповеди...», дополненное рассказами, в частности, упомянутыми и в этой беседе, о Вадиме Козине, Борисе Спасском и пр. Новая книга будет представлена на ближайшем книжном фестивале в Санкт-Петербурге и книжной ярмарке «Красная площадь» в Москве. Из долгого увлекательного разговора даем здесь некоторые выдержки, которые нам показались наиболее значимыми.

Магаданскую почту в СССР не перлюстрировали

– Вопрос от предыдущего гостя: «Какую книгу должен прочитать каждый?»
– Дело в том, что в моей молодости выбор был небольшой. У нас была очень хорошая насыщенная программа, мы знали гораздо лучше, чем <знают> сейчас, иностранной литературы у нас вообще не было, но уже в институте мы много читали, немцев мы всех перечитали. Но у меня нет ни одной по-настоящему любимой книги. Из тех, кого я хотел бы перечесть, у меня просто нет. Я очень странно читаю. У меня в памяти остаются только самые интересные и самые запоминающиеся места.

Федор Редлих на пути к поселку Талая. Март 2019 г.
Рыцарь на Колыме и вМоскве (32).jpg

В молодости я очень любил Чехова, очень. Не очень любил Гоголя, потому что у него начинаются предложения на одной стороне, а заканчиваются тем, что уже и забыл, чем он начинал. Из поэтов – я был фанатом Маяковского, потому что я его читал еще и по-немецки. Был такой переводчик Хуго Хупперт, австриец, он был в эмиграции здесь, и Франц Лешницер. Его двое переводили, но Хупперт переводил Маяковского лучше всех, он переводил его почти дословно и тем же столбиком, и его когда читаешь по-немецки – абсолютная ритмика Маяковского:

Ich mit
der Frühling des Morgenturms
geboren
in Friden und Krieg...
so schütze
ich meine Republik
und ich mit


И я,
как весну человечества,
рожденную
в трудах и в бою,
пою
мое отечество,
республику мою! 


Я обалдевал просто, вот это был переводчик! Он перевел «Витязь в тигровой шкуре» не с грузинского, а с древнегрузинского. Уникальный был переводчик... А так не могу и вспомнить, какую из книг я бы сейчас хотел перечитать. 

Я в Магадане прочитал «Мастера и Маргариту», когда его еще не было. Мне ребята из Москвы прислали по почте его, изданного германским «Посевом». Она была запрещена. Я ее здесь читал и давал ребятам читать. Ну никто меня не продал за эту книгу. Хотя могли бы, конечно...

– А как же это – по почте? 
– Почту ж не проверяли. 

– Не проверяли?!
– Нет, почтой можно было послать все что угодно. Тем более я был корреспондентом АПН, вне подозрений. 

– Но ведь даже в Магадан нельзя было просто так попасть...
– Во-первых Магадан выписывал столько газет (я в своих материалах писал)... В любом поселке выписывали газет и журналов больше, чем в Москве. Здесь ведь заниматься нечем было, телевизора не было... Читали с утра до вечера. (См. в книге Федора Редлиха: «А пока что статистика показывает, что билибинцы очень много читают. 11-тысячный поселок (включая 2 тысячи детей) выписал на 1969 год 34 587 газет и журналов». – Ред.). Это сейчас ходят все, уткнувшись в свои айфоны... 

Федор Редлих на плотине Колымской ГЭС. Март 2019 г.
Рыцарь на Колыме и вМоскве (61).JPG              

Колымский Гашек 

Сейчас я хочу перевести книгу Герберта Киллиана. Меня с ним познакомил Петер Демант. Она есть у создателя ягоднинского музея Ивана Паникарова. Ему <Киллиану> сейчас 90 с лишним лет, он профессор в Граце (Город в Австрии. – Ред.), занимается лесоустройством (Герберт Киллиан умер в возрасте 91 года в 2007 году в Вене. – Ред.). Когда ему было 18 лет он жил под Веной в небольшом городишке, окна его дома выходили во двор. Внизу играли ребята, очень шумели и мешали ему готовиться к экзаменам. Он вышел и одному из парней дал оплеуху. Позже, оказалось, что это был сын коменданта советского гарнизона. Кончилось тем, что Герберту дали три года с отбыванием на Колыме. Его привезли в Ягодное, где он работал в санчасти медбратом. После окончания срока, денег на обратную дорогу не нашлось, и он остался в поселке зарабатывать на билет. Добравшись до Москвы, он пришел в посольство и его отправили домой. 

Много позже он разыскал парня, которого ударил, в Ленинграде, извинился перед ним и завязалась дружба. Парень этот даже приезжал с семьей к нему в Австрию. (Об этой истории также можно будет прочесть во втором издании «Исповеди...»; в первом ее не было. – Ред.) 

Перед презентацией «Исповеди...». Ольская центральная библиотека. Март 2019 г.
Рыцарь на Колыме и вМоскве (27).JPG

Так вот, Киллиан написал книгу, где он описывает лагеря, транспортировку на поезде через всю Сибирь, потом на пароходе в Магадан... Очень интересная книга. Конечно, ее читать трудно. Но я читал, потому что мне было интересно узнать, какими глазами он видел... Что интересно, он без злобы писал. Как не чувствуется озлобленности в «Зекамероне ХХ века» Петера Деманта. Это вам не Шаламов. Я Шаламова, кстати, не люблю. Слишком много знаю о нем, не люблю его. Неблагодарным оказался... У Бориса Лесняка есть воспоминания про Шаламова, как они с будущей женой (она была врачом-вольником) его спасали, жалели, как он у них жил, как они его то санитаром устраивали, то истопником... а он после освобождения через годы сделал вид, что вообще их не знает. Сохранились же фотографии, где они втроем.

А вот у Петера Деманта... Он в основном чем-то похож на Гашека, у него это вроде как приключения Швейка – с таким юмором пишет: ну попал и попал, значит судьба такая, значит надо выживать, значит выкарабкаемся как-нибудь. И вот у него вся книга, со всеми трудностями, написана не пессимистом, каким был Шаламов, и незлобным. А Шаламов был озлоблен изначально, еще до того, как его посадили. Потому что он из семьи священников, – тех преследовали. И уже это сформировало его злобу к советской власти... Хотя на общих работах он был мало, в основном – в медсанчасти. Но он был очень талантлив и выдавал очень сильные вещи...  

– Как думаете, зачем сюда приезжают иностранные туристы?
– Ну они поснимают-поснимают, конечно, пейзажи красивые... Но в общем они ищут развалюхи. 

– А на что здесь еще смотреть, где кроме природы и развалюх ничего не осталось?
– Понимаете, я вообще к старости стал очень ранимым, плаксивым человеком. Я когда приехал в Синегорье и увидел стоящие хорошие, добротные здания с зияющими оконными проемами, у меня слезы навернулись – было страшно обидно за всю проделанную работу. Я же готовил материал в свое время, с Фриштером ездил (Напомним: Колымская ГЭС носит имя ее первого директора и строителя Юрия Фриштера. – Ред.); он мне рассказывал, почему выбрали именно гидроэлектростанцию, а не, например, угольную, не атомную; что будет простроено, как это будет построено, какие будут этапы строительства... В Синегорье кипела жизнь, там были и теплицы, и курятники, и свиноферма – все там было. А сейчас это мертвый город практически.

Неплохо сохранилось Ягодное. Но там тоже много запущенных зданий. В Ягодном я хотел найти дом Петера Деманта (Вернона Кресса). Знаете такого писателя? Нет? Вот видите, вы своих не знаете, а небось Ремарка читаете.

Презентация «Исповеди фотолюбителя...» в Центральной библиотеке пос. Ягодного. Март 2019 г.
Рыцарь на Колыме и вМоскве (88).JPG

Это уникальный писатель, австриец, который отсидел, по-моему, 10 лет здесь. Могу прямо сказать, он стал великим русским писателем. Он написал роман «Зекамерон ХХ века». Я с ним на озеро Джека Лондона путешествовал... У него очень интересная судьба. Все его романы в интернете есть. «Мои три парохода» не могли издать в Магадане, он издал в Москве. Это книга о Ягодном 60-х годов; там он пишет обо всех своих друзьях-знакомых, о том, как живет поселок; как он после освобождения приехал в Ягодное с одним чемоданчиком; и обо мне кое-что написал, о наших приключениях на Джека Лондона. Очень живая книжка, он там дал характеристики многим людям; рассказывает в частности о Фейгине, директоре Бурхалинского прииска, человеке-легенде. Я его называл «совестью Колымы».

Большинство мемуаров – это вымысел

Очень интересно, очень правдиво. Я не знаю, то ли он вел дневники, то ли у него память такая хорошая. Я вот, к сожалению, когда работал в АПН еще, мне мой друг, сослуживец Борис Черкасов (он прошел всю войну) сказал: «Федя, если хочешь быть журналистом, веди дневники. Каждый день хотя бы пару строчек записывай. С кем встречался, когда фотографируешь... Потому что через месяц-два, а уж через год и больше ты забудешь точно». И когда вам сейчас говорят: «Вот, как сейчас, помню, в 60-м году...», не верьте этому. Не может человек спустя 60 лет что-то вспомнить. 

Сейчас меня попросили написать воспоминания о Козине. Я часто бывал у Вадима Алексеевича, но не могу ничего вспомнить. Я закрываю глаза (у меня хорошая зрительная память), вспоминаю его в полурваном свитере, застегнутом на булавочку; маленький; ставили на стол варенье, пили чай. А вот о чем мы говорили, я убей бог не помню. Помню, он говорил, что работает над антологией русского цыганского романса; помню, что он родился 21 марта, потому что у меня мама родилась 22-го. И сейчас я уверен, что все воспоминания, которые пишут люди, – это не воспоминания, а передача тех идей, которые они хотели бы сами видеть или вспомнить. Они свои воспоминания выкладывают как воспоминания тех лет. Это очень все субъективно. 

Надо постоянно записывать. И уже от этого можно отправиться, но я так и не научился вести дневник. И даже сейчас смотрю свои съемки и не могу вспомнить, где я снимал и тем более – кого. 

О Чукотке 

Чукотку я исколесил вдоль и поперек. Я ходил по зимнику от Черского до Билибино. Из Билибино – в Певек. Из Певека – на Мыс Шмидта. Оттуда летал на остров Врангеля. На собаках от Шмидта шел до Уэлена. У меня было просто с удостоверением спецкора журнала «Пограничник», а это орган политуправления КГБ. При всех тех тамошних пропускных системах я прилетал в любую точку, приходили погранцы на борт, я показывал удостоверение, мне сразу под козырек, газик к трапу, везли в гостиницу, давали черного хлеба, хотя тогда на Чукотке его не было, – только белый, а черный можно было получить только у погранцов. 

Федор Редлих у Маски Скорби. Март 2019 г.
Рыцарь на Колыме и вМоскве (10).JPG

Потом я неоднократно бывал в бухте Провидения, в Сирениках, Лаврентия, Лорино, Чаплино. Из Эгвекинота ездил в Иультин, оттуда – на машинах на прииск «Ленинградский», что на Мысе Шмидта. У меня был там большой материал, сделанный для англичан, – «Золото Заполярья». Работа была интересная, трудная. Мы же АПН – организация общественная де-юре, работали только на зарубеж в основном; мы делали пропагандистские материалы о жизни, о строительстве в Советском Союзе, поэтому в моих материалах, безусловно, ни слова не было ни о бывших лагерях, ни о трудностях; описывались только достижения, развитие и прочее. В общем, «В нашей профессии нельзя врать. Если правда не в нашу пользу, лучше промолчать». На что мой старый друг Володя Познер сказал: «Не договаривать – это тоже вранье». 

Колымские миражи 

– Много где фигурирует ваш материал про скрипку из Марково. Вы сказали, что снимок избушки – ваш лучший. Что вы в это вкладываете? 
– Да, это самый удачный снимок. Это избушка недалеко от Марково, зимовье. Туда любой охотник может прийти, взять дрова с печки, галеты, сахар... Ну, как всегда на Севере. И когда мы с Эдиком Гунченко пришли к ней на лыжах, там все было завалено снегом, Эдик все разгреб, зашел, зажег свечку, и я обалдел: на окне – слой льда. Эта свечка дала такой свет... Я сразу поставил штатив, установил выдержку, сделал спуск, стал перекручивать и услышал: «Хрусть-хрусть-хрусть». На морозе пленка замерзла и сломалась. Когда в Москве проявили и напечатали снимок, оказалось, что это уникальный кадр. 
Многие годы она у меня висит дома, все, кто приходит, говорят: «Куинджи». А я говорю: «Это не Куинджи, это Редлих». 

А вторая моя любимая работа – «Колымские миражи». Я работал самодельной камерой, снял с двух точек, забыв перемотать пленку, получилось наложение кадров. Вышел феноменальный снимок. Сначала я хотел его выбросить, но после передумал, оставил и коллеги, увидев, сказали, что это шедевр. Снимок потом прошел по всей Европе с выставками. Самая большая награда для меня была в Мюнхене – этот снимок украли прямо с экспозиции.

Еще один любимый снимок – портрет Петера Деманта. На нем человек, прошедший лагерь, многое повидавший, буквально усеянный комарами. Я насчитал 101 комара. А вообще, много любимых снимков. «Селфи», которое я сделал в подземном переходе в Париже, где кругом зеркала, штук восемь отражений. В книге эти снимки есть. 

Говори просто 

– Вы художественным переводом занимались?
– Нет. Но мне много приходилось заниматься техническим переводом. Чем грамотнее человек, тем проще он говорит. Я заметил это у Березина (Валентин Березин – директор объединения «Северовостокзолото», лауреат Ленинской премии, горный инженер, выдающийся организатор и руководитель горнодобывающей промышленности Северо-Востока СССР. – Ред.). Мы с ним часто встречались и он мне легко объяснял самые сложные вещи. А когда человек не знает чего-то, он начинает бросать терминами, всякими заумными фразами. А когда человек не знает чего-то, он начинает бросать терминами, всякими заумными фразами. Так и в журналистике – чем проще говоришь, тем лучше тебя понимают. 

Автограф-сессия в Магадане. Март 2019 г.
OSI_0462.jpg

– Пожелания нашим слушателям? 
– Была такая песня: «Раньше думай о Родине, а потом о себе». Нельзя быть мотыгой, как говорят узбеки, все на себя и на себя. Люди, которые работают только на себя – несчастны. Сейчас у людей пропало чувство радости быть полезным другим. Ведь главное – участие. А магаданцев сразу видно. 






Двадцать третий выпуск - с Федором Гансовичем Редлихом – фотографом, переводчиком и писателем
  

  

Следите за жизнью «Ваших ушей»: 
vk.com/vashiushi    
youtube.com    
instagram.com