Записки охотника

все, выставка, Жданов, Осипов, презентация, Гарипов, Андреев, Ваши уши, Алексеева, Пилипенко, беседа, Выставка, Галдин, Охотник, Путешествие, юбилей, Ярмарка, Красная площадь, Москва, Мягков, оленевод, Якубек, Владивосток, встреча, геологи, книга, Либерман, обзор, подкаст, Седов, Усачев, культура, Магадан, Месягутов, Мифтахутдинов, Олейников, Отзыв, Парасоль, фотография, Художник, Шенталинский, Азбука, Голота, Гулаг, журнал, календарь, краудфандинг, Лебедев, Моторова, музей, нарочито, Радио, Редлих, Садовская, Санкт-Петербург, Спутник, Цирценс, экспедиции, Акция, Березский, Быстроновский, Володин, Вронские, Врублевская, Грибанова, Дальневосточный капитал, Джазоян, интервью, Итог, Колыма, Лебедева, Лекция, Открытки, Путеводитель, Райзман, рецензия, Сахибгоряев, Сидоров, сказки, Солопов, стихи, Тенька, Тенькинская трасса, фестиваль, фото, Чукотка, 42, Damien, авиаперегон, Аляска, АСКИ, Бабий, Байдарова, Бангладеш, Богданов, БСЭ, Валотти-Алебарди, волонтер, вуз, герб, Гоголева, город, Гришин, Гроу, Дальстрой, Донбасс, Дьяков, живопись, журналист, Знак, издательство, Индия, Исайченко, история, Козин, Комаров, Комков, Лагерь, Латвия, Мальты, мельница, Мурманск, несвобода, охотник, Переезд, Пилигрим, Питер, Портленд, Поэзия, Прусс, Разное, Резник, Рим, Рытхэу, Серкин, СЖР, Сибирикс, стажировка, Степанов, Суздальцев, США, творчество, туризм, Урчан, Фентяжев, филателия, Ханькан, Церковь, Чайковский, Якутия, Яновский

Разговор писателя и издателя перед 8 марта и выходом в свет «Ольской ведьмы»

24 февраля 2019 | Павел Жданов

Этот «разговор» состоялся по Скайпу между петербургской писательницей Натальей Алексеевой и магаданским издателем Павлом Ждановым, в тот момент, когда он получил новость, что книга прозы «Четыре самолета» автора «Северной азбуки», сборника прозы, «Лавандовой книги», выпущенных издательством «Охотник», выходит в крупнейшем российском издательстве «Эксмо» в апреле.

А юмористическое эссе Натальи «Сотворение писательницы» было вставлено чуть позже. Но надо отметить, что именно появление на свет «Сотворения писательницы» привело к этому разговору – автора и издателя.
 

Наталья Алексеева на книжном фестивале «Красная площадь». Москва, 2018 г.
ZHD_1583.JPG

Н. А.: Павел Юрич, а вот интересно, как это? Жил-жил человек и вдруг начинает писать.

П. Ж.: Это к тебе вопрос, не ко мне. Я же не пишу, я сопровождаю текстами свои фотографии, книги и путешествия (смеется).

Н. А.: Хорошо. А как тебе версия «Сотворения писательницы»? Я тебе раньше посылала.

Сериал «Сотворение писательницы»

Краткое содержание предыдущих семи серий:

Сделал Создатель небо со звездами и планетами; Землю со зверями, растениями, птицами, рыбами и людьми. Посмотрел Создатель на все это, возрадовался и сказал: «Это всё хорошо!» И стало всё хорошо.

Восьмая серия

И размножились звери, рыбы и люди. И стала на земле не одна Ева, а еще несколько.

И зажили все Евы своей человеческой жизнью: мужчин любят, детей рожают (кто в печали, а кто дома – в воду), на работу ходят, покупают мебель в IKEA (а косметику в дьюти-фри).

А одной Еве все неймется. И мужчины ей непонятны. И дети норовят все по-своему делать. И мебель какая-то прямолинейная. И косметика от снега по лицу течет.

И стала эта Ева ходить и у продавцов IKEA спрашивать: «А в чем смысл мебели?» (И у продавцов в дьюти-фри давай спрашивать: «А чем лайнер отличается от подводки?»). И у птицы лесной стала спрашивать: «В чем смысл песни твоей? Не оказали ли на нее влияния сонеты Шекспира и лирика поздней Ахматовой?»

И у зверя лесного стала эта Ева спрашивать: «Зачем ты, зверь, нору роешь и потомство заводишь? И почему ничего другого не делаешь? Неужели только в норе весь смысл?»

И рассердились на эту Еву и продавец IKEA, и продавец косметики из дьюти-фри, и птица лесная, и зверь лесной. И пришли они к Создателю и говорят: 

– Создатель! Сделай что-нибудь с этой другой Евой! Ибо целыми днями ходит; ни себе, ни нам покоя не дает! Смысл какой-то ищет! Трудовые будни осуществлять мешает!

И послушал Создатель и сказал: 

– Правы вы: и продавец IKEA, и продавец косметики дьюти-фри, и птица лесная, и зверь лесной!

И вызвал эту другую Еву и говорит ей: 

– Раз не сидится тебе, другая Ева, спокойно, отныне будешь ты писателем! Будешь сомневаться во всем, искать смысл на ровном месте! Будешь смеяться там, где другие серьезными сидят. Плакать будешь, когда другие стендап будут слушать и ржать. Будешь искать идеальную любовь и мечтать о несбыточном! Будешь ты увольняться с высокооплачиваемых работ с добрыми начальниками. Одним словом, будешь сидеть за столом и писать книги!

А деньги за книги будешь получать тогда, когда книги твои будут полезными, важными, нужными, интересными и захватывающими для читателей! И когда читатели твои книги будут покупать себе и друзьям в подарок! (Чтобы русская литература процветала). Да будет так!

Сказал так Создатель и Издателю это тоже сообщил.

С тех пор эта другая Ева пишет книги, а продавцов с птицами и зверями лесными не тревожит.

П. Ж. (Смеется): Похоже на правду.

Н. А.: А ты почему вдруг решил издавать книги?

П. Ж. В семье все читали, была библиотека неплохая, у бабушки, у дядюшек и тетушек тоже, любил книги и читать, и рассматривать их. Читать под одеялом с фонариком. С двоюродным братом на Азовском море пытались насушить морских игл, рыбка такая. Чтобы читать при их фосфорном свечении. Ныряли, ловили, сушили – не удалось эффекта добиться. Помню, всегда запах новых книг очень нравился. Книги для семейного круга, состоящего в большинстве своем из горных инженеров, были важной темой обсуждений за столом в командировках, как, впрочем, и кинофильмы. После факультет русский язык и литература, профессия – преподавал литературу. Думаю, что неплохо получалось. Судя по нынешним отзывам бывших учеников. А это ли не критерий. А в 90-е стали плохо издавать. Может, из чувства протеста. А может, из желания выпускать в свет то, что самому нравится, и делать книгу удобной для читателя. Это один из краеугольных камней нашего издательства. Но главное – из-за запаха новой книги.

Н. А.: Почему ты фотографируешь?

П. Ж.: Спасибо родителям, отцу в первую очередь. Он с юности фотографировал. Меня научил каким-то премудростям. В двенадцать лет родители купили фотоаппарат «Зоркий-11» в экспортном варранте назывался «Зенит-Юниор», удобная и очень хорошая была камера. Кстати, и сегодня на нее смотрю и любуюсь – великолепный дизайн. С тех пор и повелось…

В литературе кто твои ориентиры?

Н. А.: Чехов, Бунин, Тэффи, Набоков, Улицкая. А еще Андре Моруа, Томас Манн, Габриэль Гарсиа Маркес и многие другие. Когда-то зачитывалась Викторией Токаревой. Но надо не с этого начинать. Мое первое образование – филологическое. Мы, студенты-филологи, прочитали книги всех авторов, всех времен, всех народов. Порой у меня было ощущение, что я схожу с ума от такого количества чужих миров. А еще я с детства писала сама. И в какой-то момент поняла, что мне нужно сделать перерыв, чтобы создать свой мир, а не бесконечно подражать. Чтобы услышать внутренний голос, нужно иногда «выключать» окружающие голоса. Поэтому (вот говорю это и понимаю, что это звучит как крамола) я на некоторое время сказала «стоп» художественной литературе. И начала читать много нехудожественных, научных, научно-популярных книг из самых разных областей. Мне хочется новых знаний, и я их жадно поглощаю. Наша Вселенная – удивительная. В ней каких только нет чудес.

А что касается ориентиров в литературе, то первым ориентиром был Чехов. Когда мне было 8 лет, мне подарили в школе том произведений Чехова. И я, маленькая, ничего почти не понимая, начала зачитываться Чеховым. Уже позже я поняла, чем он так меня привлек – точным языком, яркими образами и краткостью.

Бунин – это страсть. Каждый рассказ – вспышка страсти. Набоков – это страсть и смелость. Тэффи – такая наблюдательная, остроумная, обманчиво простая. Андре Моруа – это тоже мое школьная страсть. Его «Письма к незнакомке», прочитанные мной лет в 12–13, привели меня в бешеный восторг. С них начался мой интерес к психологии, к взаимоотношениям полов.

И еще Библия, Ветхий Завет, Песнь Песней Соломона. Пример соединения земного и небесного. Прочитав это, навсегда поняла, что противопоставление «высокого» и «низкого» в любви – искусственное и лживое. Из поэзии – это Ахматова, Шекспир, Уильям Блейк, Поль Верлен. Кто-то еще, наверное.

П. Ж.: Кто разочаровал тебя в литературе?

Н. А.: Я бы не ставила такой вопрос. Каждый человек, если пишет, делает это, прежде всего, для себя. Так что нет никакой почвы для разочарования. Если мне нравится – я читаю. Не нравится – не читаю.

П. Ж.: Хочешь ли, чтобы тебя экранизировали, и кто из режиссеров это мог бы быть?

Н. А.: Конечно, хочу. Пусть это был бы Владимир Меньшов. Или Валерий Тодоровский. Или София Коппола.

П. Ж.: Любишь кино? Какие твои любимые фильмы?

Н. А.: Конечно, я люблю кино. Но в этом смысле я ужасная ретроградка. Люблю старые советские фильмы. Их пересматриваю бесконечно, учусь чему-то, открываю новые и новые уровни. «Служебный роман», «Одиноким предоставляется общежитие», например. Благодаря игре Фрейндлих и Мягкова – это почти библейская притча. Люблю игру Леонида Филатова, Олега Янковского, Натальи Гундаревой. Мне все равно, какие именно роли они играют в фильме. Это всегда глубоко. Люблю игру Мерил Стрип, Дастина Хоффмана. Нравится фильм Софии Копполы «Трудности перевода». Очень понравился мюзикл «Ла-Ла Ленд». Сумасшедшая химия между актерами. Ну и, конечно, очень понятная мне тема.

П. Ж.: Я уснул. Не очень люблю современное американское кино. Предпочитаю старые картины: «О, счастливчик!», «Пролетая над гнездом кукушки» с Николсоном, «Охотник на оленей» со Стрип и Робертом Де Ниро, «Английский пациент», нравится и «Крамер против Крамера» с Хоффманом. Люблю почти все картины Квентина Тарантино, некоторые братьев Коэнов. Но разве это Голливуд? Они – не Голливуд.

Н. А.: Хорошо. Не люби.

П. Ж.: Как насчет современного российского кино?

Н. А.: Не могу заставить себя его смотреть. Но, возможно, я просто чего-то не понимаю, и мои открытия в этой области еще впереди. А вообще если говорить о современном кинопроцессе во всех странах, то самое главное, что бросается в глаза: среди героев – только молодые актеры. Юные, горячие. Нет взрослых героев, возрастных актеров. Это неинтересно. Без старшего поколения все становится одноплановым, пресным, плоским. Смотрю такой фильм, и кажется, что я в детский сад за ребенком зашла. Герои все прямые, как автобан. Мысль одна на весь фильм.

П. Ж.: Смотрела «Как я провел этим летом», «Нелюбовь», «Движение вверх», «Лето»?

Н. А.: Нет.

П. Ж.: Хотя, вероятно, исходя из твоих предпочтений, и они не понравятся. В твоих рассказах ты веселый, саркастичный, скептичный автор. В этом, мне кажется, твоя особая прелесть. На короткой дистанции ты ох как хороша! В рассказах ты не хуже классиков.

Н. А.: Поразмышляю над комплиментом.

П. Ж.: Ты рада, что твоя книга выходит в «Эксмо»?

Н. А.: Я очень рада! И этому событию, и профессионалам, с которыми я там встретилась. И еще я рада, что несколько моих книг вышли в магаданском «Охотнике». Было очень здорово стать добычей «Охотника», многому научиться, побывать на Дальнем Востоке и познакомиться со всеми этими чудесными людьми, которые стали важной частью моей жизни. Тебе благодарна за то, что ты все время бросаешь мне новые и новые профессиональные вызовы. И я развиваюсь как писатель благодаря этому.

Забавная история произошла со мной на днях. Я ехала в Финляндию (Наталья – член Объединения русскоязычных писателей Финляндии. – Прим. Павла Жданова) и меня остановил финский пограничник. Строго так расспрашивал: куда еду, зачем, попросил показать содержимое сумки. Увидел «Северную азбуку». Понял, что я одна из авторов. Начал листать, рассматривать картинки, заулыбался… и отпустил. «Хорошая книжка, пусть люди про Север больше узнают», – сказал на прощание.

А вот ты мне ответь на вопрос. Если бы у тебя не было никаких ограничений (деньги, время, расстояния и т. д.), что бы ты сделал? В своей частной и профессиональной жизни? Какой проект?

П. Ж.: Я бы взял жену, детей, внука, маленькую дочурку, повез бы их по миру и по России – Алтай, Камчатка; в большое путешествие по Колыме, на Мандычан, на озеро Малык, в район озера Джека Лондона, на острова, по морям. Обычно так не хватает времени на семью, а хочется сделать для них как можно больше. Музеи бы младшим интересные показал. Больше бы времени с близкими проводил. Хотя стараюсь. На книжный фестиваль «Красная площадь» беру и дочь, и внука. Что-то удается. В этом году программу составил большую. Кстати, будешь в Москве, сходи в театр Ермоловой на «Питера Пена» обязательно. Просто круто!

Н. А.: Вот тебе еще вопрос. Что бы ты хотел поймать в кадр такого… необычайного?

П. Ж.: Бесконечность световую, простор. Хочу, как Чехов, это в размер кадра уложить, но... увы, я не Чехов. Совсем не Чехов… (Смеется)

Н. А.: Ты Жданов! И это здорово!

П. Ж.: Если говорить о путешествиях, то ты много времени проводишь в дороге. Где побывала в прошлом году, в этом году? Что делала?

Н. А.: Да, я люблю путешествовать, люблю говорить на разных языках, люблю чувствовать свои многонациональные корни, люблю чувствовать, что у Земли нет границ. Бываю в Финляндии, Швеции, Норвегии, Германии, Австрии, Польше, Эстонии, Латвии, Литве, Голландии и т. д. Меня приглашают с моими поэтическими концертами, с презентациями моих книг. Выступаю в книжных магазинах. Также большая часть моего времени – это мастер-классы для русских детей, живущих за границей и изучающих русский язык. Я учу их писать стихи, делаю веселые уроки русского языка и русской литературы. Иногда провожу мастер-классы для учителей, работающих с русскоязычными детьми в европейских странах. Например, в январе у меня была как раз такая поездка в Голландию, в чудесный город Лейден. Там я проводила мастер-классы для детей и учителей в Пушкинской школе русского языка и искусств. Это было потрясающе. Меня пригласила директор школы Наталья Барабан – большая подвижница и человек, который много делает для поддержания русского языка в Нидерландах. Чудесные учителя, чудесные дети! Все с выдумкой, с искрой. Мы отлично провели с ними время. Также с моими мастер-классами и презентациями меня время от времени приглашают в Российский центр науки и культуры в Хельсинки. Руководство центра, в частности, Ольга Пуссинен, писатель, дважды доктор наук, тоже много делает для того, чтобы носители русского языка имели возможность говорить на своем языке, читать на нем книги, смотреть фильмы, создавать свои литературные произведения. Также для меня очень важно общение с моими коллегами-писателями в Объединении русскоязычных писателей Финляндии. Мы много говорим о творчестве, иногда даже спорим и обижаемся друг на друга, но это только нас обогащает. Я рада, что они есть в моей жизни.

Эти мои путешествия потом хорошо влияют на мое творчество. Обожаю писать свои стихи и рассказы в поездах, автобусах, кораблях и самолетах.

П. Ж.: Сколько рассказов ты написала за последнюю пару лет?

Н. А.: Штук 15–20. Но они все требуют «вылизывания». Рассказ должен «отлежаться», прежде чем увидит свет, набраться сил. Потом я его от души редактирую, и… он готов. А потом кажется, что не готов, а потом кажется, что… и так далее (смеется).

П. Ж.: Почему у тебя столько иронии в рассказах по отношению к твоим героиням?

Н. А.: Каждый писатель лечит свой невроз по-своему (Хохочет).

П. Ж.: Что тебя вдохновляет? Например, из чего родился рассказ «Русско-итальянский словарь»?

Н. А.: Меня вдохновляет жизнь. Она волшебная, необыкновенная, нелинейная, полная чудес. Человеческие отношения меня вдохновляют. Мне нравится, что в жизни все оказывается не таким, каким кажется. Мне нравится устройство человеческой психики. Она тоже меня вдохновляет. А рассказ «Русско-итальянский словарь» родился благодаря одному разговору. Я разговорилась с человеком в кафе, и он рассказал мне историю, что расстался с женой, и они разъехались… по разным этажам одного дома и что он до сих пор любит ее. Так у меня появилась идея этого рассказа. Надо отметить, что я редко пишу то, что произошло на самом деле. Для меня это сложно. Чаще истории просто приходят мне в голову, и я их записываю. Я – рука. И все.

П. Ж.: Что ты любишь пить?

Н. А.: Пить? Я люблю пить компот, как когда-то в детском саду (яблоки и изюм). Иногда (раза три в год) я добавляю чайную ложку коньяка на стакан горячего чая. В Магадане меня научили выпивать треть маленькой рюмки коньяку. И заедать это икрой и красной рыбой. Не в Магадане я коньяк пить не могу. Видно, потому что нет такой икры и такой красной рыбы.

П. Ж.: Ты поучаствовала на «Планете» в сборе средств на «Исчезающее прошлое»?

Н. А.: Конечно! И в «Карте Магадана» я тоже поучаствовала.

П. Ж.: Чем занимается твой сын? Как относится к твоим книгам, к твоим постоянным разъездам?

Н. А.: Сын учится на первом курсе университета им. Лесгафта. Сам занимается спортом, тренирует детей. Вовсю распространяет мои книги, продвигает их, помогает вести мне блоги в соцсетях, дает ценные советы по продвижению творчества. Также помогает мне с моими проектами – учебными и благотворительными. Часто ездит со мной. Я ему благодарна. Он замечательный.

И к вопросу об «Исчезающем прошлом». Почему ты занимаешься этим проектом? Что тебя привлекает в этой теме?

П. Ж.: Как мне кажется, «Исчезающее прошлое» – в истории есть какая-то логическая и драматическая завершенность на сегодняшний день. Хотя нет и не может быть конца у истории с названием «ГУЛАГ» и «Дальстрой»… Планета Дальстрой – действительно планета. Тут Шекспир, Кафка, Платонов, Шолохов и Аверченко в одной бетономешалке замешаны. Мороз, ужас, свинец, золото, бесчеловечность и человечность. Сколько счастливых семей на Колыме было создано, сколько детей родилось и выжило. Жестокость и справедливость рядом. Жизнь в каком-то безумном контрасте существовала здесь. Белое завтра становилось черным. И наоборот. Безумие и разум. И все это в какой-то ясной каждодневной простоте –дожить до рассвета. 

Остатки зданий, рабочих зон, заводов, детских садов. За всем этим были люди. Куда это все подевалось? Результаты их труда. Эти усилия. «Нужен ли человек в этом мире?» – вот вопрос, на который ответ получить хочется.

Н. А.: Давай оставим это в виде вопроса?

П. Ж.: Пожалуй.

Ты позитивный автор. Мне интересно тебя читать. Неожиданность твоих финалов доставляет особое удовольствие. Неординарность – это здорово! Как это в твою голову приходит? В процессе или до написания? Ты говорила, что Рука…

Н. А.: Чаще всего история приходит целиком. А я рука, которая записывает. И я, да, стараюсь быть позитивной. Я осознаю свою ответственность перед своим участком мира. Пусть в мире я – капля в океане. Но если каждая капля океана будет стараться нести свет, то светлым станет целый океан. Бывает, еду в метро, иду по улице, захожу в магазин. Если вижу кого-нибудь мрачного, могу ему улыбнуться. Иногда он светлеет лицом, настроение его улучшается. Тогда он хорошее настроение дальше несет. Но иногда я бываю и мрачной, непозитивной каплей океана (смеется).

П. Ж.: Герои твоих рассказов – люди, которых не терзают глобальные вопросы, философия их проста. Но они чисты, поэтому к ним и тянешься, про них хочется читать и смеяться над ними и с ними. Думаю, что твоя книга будет пользоваться успехом. Кстати, какой будет тираж у книги «Четыре самолета»?

Н. А.: Не знаю, я не спросила! (Хохочет).

П. Ж.: Ты закончила «Ольскую ведьму»? Заканчивай, пора публиковать!