Записки охотника

все, выставка, презентация, Жданов, Осипов, Гарипов, Алексеева, беседа, Выставка, Галдин, Пилипенко, Красная площадь, Мягков, оленевод, Путешествие, юбилей, Ярмарка, Владивосток, встреча, геологи, книга, Либерман, обзор, Охотник, Якубек, культура, Магадан, Мифтахутдинов, Отзыв, Парасоль, Седов, Усачев, Художник, Азбука, Голота, журнал, календарь, Лебедев, Моторова, музей, нарочито, Олейников, Радио, Садовская, Спутник, фотография, Цирценс, Шенталинский, экспедиции, Андреев, Березский, Быстроновский, Володин, Вронские, Врублевская, Гулаг, Дальневосточный капитал, интервью, Итог, Колыма, краудфандинг, Лебедева, Лекция, Москва, Открытки, подкаст, Райзман, Редлих, рецензия, Сахибгоряев, Сидоров, сказки, стихи, Тенькинская трасса, фестиваль, фото, 42, авиаперегон, Авченко, Аляска, арбуз, Байдарова, Бангладеш, Бельгия, БСЭ, Валотти-Алебарди, Владимир, Возрождение, волонтер, вуз, газета, Гоголева, город, Грибанова, Гроу, Донбасс, живопись, Жуланова, журналист, закулисье, Знак, издательство, Индия, история, Кадцин, камень, Козин, Комков, Крест, Латвия, Левданская, Мальты, мельница, Месягутов, Морской порт, Мурманск, Олефир, охотник, Пакет, Памятник, Переезд, Пилигрим, Питер, Полиметалл, поход, Прусс, Путеводитель, Разное, Резник, Рим, Розенфельд, Рытхэу, Свистунов, Сорокач, стажировка, Степанов, стул, Суздальцев, США, Тенька, Тимакова, Тихая, туризм, Урчан, Фентяжев, филателия, Церковь, Чукотка, Юбилей, Якутия, Яновский

«Ваши уши» c Никитой Высоцким

9 января 2019 | Дмитрий Андреев, Арсений Гарипов

Один из выпусков подкаст-платформы «Ваши уши» был записан в конце ноября с Никитой Владимировичем Высоцким. Дмитрий Андреев и Арсений Гарипов поговорили с актером, режиссером и сценаристом об истории российского кинематографа и образе Магаданской области.

Дмитрий Андреев, Арсений Гарипов и Никита Высоцкий          
DSC04096.JPG
  

– Никита Владимирович, вы как режиссер как считаете, что искреннее – театр или кино?
– Дело не в жанре – дело в людях, которые этим занимаются. Мне ближе, в принципе, театр и как зрителю, и как актеру. Для меня сиюминутное творчество ближе чем, скажем, в кино, где больше синтетики, больше технологий. Но это не значит, что кино неискреннее. Оно другое. Бывает неискренним театр и искренним кино, и наоборот.

– Как вы оцениваете состояние российского кинематографа на сегодняшний день в сравнении с советским временем?
– Я не говорю сейчас об авторском кино, у которого всегда одна и та же беда – то есть отсутствие денег, зрителя, рекламы и т. д. Артхаус, андеграунд – «кино не для всех» – может быть, сейчас лучше себя чувствует, чем при Советском Союзе, когда его давили идеологически, а сейчас их давит отсутствие зрителей и денег.

А у такого кино, которое смотрят все, проблема в том, что оно вторично, потому что у нас было свое кино, своя индустрия, 300 миллионов – своя страна, плюс еще миллионов 100 в Восточной Европе, плюс десятки-сотни миллионов в Индии или где-то еще. У нас было могучее производство, и мы умели делать свое «кино для всех». Не все это умели делать, но временами это очень даже получалось.

Потом мы сами разрушили эту систему – систему проката, торговли картинами, производства. Завалили себя беспошлинно, что называется, всем на свете. И сейчас, когда начали восстанавливать кино, наверное, единственный путь, который показался наиболее быстрым для продюсеров, для прокатчиков, для всех, кто в процессе, – это, в общем, копировать голливудское кино. В этом смысле наши картины – они, что называется «мы это уже видели». Это проблема. И «поженить», грубо говоря, сделать мейнстримом авторское кино невозможно, а как победить это, с нашим умением копировать, иногда очень достойно, чужое – не знаю. Но это произойдет, придет новое поколение людей, а может, не придет. Есть страны, которые обходятся без своего кино, – и ничего. А есть страны, про которые мы ничего не знаем, – вон финны стали снимать хорошее кино, и сами смотрят, и весь мир дивится. На фестивалях побеждают.

Хотя, может быть, я ошибаюсь, может быть, я злопыхательствую, и на самом деле наше кино совсем-совсем самостоятельно.

– Ваш любимый режиссер и ваш любимый фильм?
– Ну это просто. Тарковский. «Страсти по Андрею» («Андрей Рублев». – Ред.).

– Почему?
– Нипочему. Любовь – вещь необъяснимая. Во-первых, это мое время. Для вас – это как для меня Чарли Чаплин немой.

– Мы тоже знаем, кто такой Тарковский, и смотрели эти фильмы.
– Знаете. Но немножко далека сама ситуация по времени от вас. Для меня это было потрясение. Вообще кино времен моей юности (просто потому что это моя юность) для меня дороже, чем современное кино. И в первую очередь, это итальянцы, французы. Но Тарковский стоит особняком, и эта картина – особенно; мне кажется, она наиболее светлая, чистая из того, что он сделал, и законченная. Хотя я и другие картины его люблю.

Никита Высоцкий
ZHD_8607.jpg

– Вы не первый режиссер, с которым нам посчастливилось поговорить, и не первый, у кого Тарковский любимый. Мы наслышаны об историях советского времени, что когда Тарковского прокатывали в кинотеатрах нашего города, люди вставали посреди сеанса и уходили, потому что они не понимали, о чем идет речь. На фоне всего этого соцреализма это так выбивалось...
– Да, я вам скажу, что, допустим, когда была премьера «Зеркала» ладно там просто в кинотеатре, а в Доме кино набилось людей раза в три, наверное, больше чем нужно, долго не могли начать, и через 10 минут открылись двери, и люди, как из вагона метро оттуда пошли. Ну что делать, это так. А с другой стороны, я жил рядом с кинотеатром «Темп», это так называемый кинотеатр с фильмами повышенной трудности, там показывали все, но когда шел, например, Тарковский, я помню, как люди сидели, и никто не уходил.

Это была проблема и для Тарковского, он любил успех, ему важен был успех, и он говорил о том, что просто неправильно подано, недоработано. И когда он говорил, что у него есть миллионы зрителей, он был прав. Они были. Но иногда не попадало, иногда люди шли на фантастику, любители Стругацких приходили на «Сталкера» и, возмущенные, вставали и уходили – интеллигентные, милые люди. Бывало по-разному.

– Если мы вернемся к вопросу о том, что выходит сейчас. Как вы думаете, в чем загвоздка – в том, что зритель неподходящий или никто не может сравниться по таланту?
– Это касается не только кино, это касается промышленности, производства самолетов, автомобилестроения, медицины, науки... Мы в какой-то момент сказали: мы неправы, мы сломаем, мы возьмем все там, там все есть. И самолеты мы теперь не собираем, летаем на «Боингах», машины наши – «Жигули» или КамАЗ – это просто немецкие машины, хотя «Жигули» тоже была итальянская машина... Мы сломали систему. Это как машину сломали, бензин слили, цветные металлы сдали. Потом сели и говорим: «Ну а теперь поехали». А чего ж мы не едем? Конечно, она никуда не поедет. Разрушена была и система образования, и профессии киношные. Что значит – индустрия разрушилась? Я шел по монтажному цеху Мосфильма, в котором таблички «Здесь монтировал Тарковский», «Здесь монтировал Бондарчук»... И никого, тишина. Мы монтировали свою картину, а в это время в павильонах Мосфильма лежали кроссовки из Китая, еще что-то (помещения использовались под склады. – Ред.), и это продолжалось много-много-много лет. И из-за этого монтажеров просто нет реально. Это сейчас компьютерщики выходят в монтажеры, но в принципе школа потеряна. Нормальных шумовиков, которые просто на вес золота, нет. Это были профессии, которые передавались из рук в руки. Представьте себе, 10–15 лет никто ничего не делал. Зачем? Озвучивай американские фильмы, и все.

Мы это сломали. Удастся снова сделать? Хорошо. Не удастся – ну что ж. Повторяю, есть страны, живущие без своего кино, смотрят американское, смотрят индийское, смотрят европейское в конце концов. Иногда грустно, иногда наплевать, а иногда, кажется, – нет, все-таки вскроется, и будет наше кино, а не копия американо-европейского.

– Как режиссер как вы можете описать то чувство, когда вы понимаете, что актер подходит, если вы занимались кастингом сами?
– Вообще чувство в кино – вещь очень обманчивая. В кино гораздо важнее расчет, ясное понимание того, что хочет продюсер, режиссер. Я не считаю себя мастером отбора актеров. Надо осторожно к этому подходить. Если тебе лично понравился актер или актриса – не факт, что все получится. В кино очень много причин, из-за которых может не получиться, вплоть до занятости человека, вплоть до плохого характера человека. Ошибиться очень легко, поэтому надо аккуратно выбирать, и как раз в кино лучше выбирать не сердцем, а головой.

– Вы упоминали, что в центральных районах России есть ощущение, что Магадан, Магаданская область – это все еще зона лагерей, место, где либо добывают золото, либо сидят. Как вы думаете, что мы можем сделать, чтобы изменить эту репутацию, эту картину в головах людей?
– Это проблема не пиара – это проблема жизни, проблема того, как вы сами это воспринимаете. Многое идет отсюда, а не оттого что кто-то сказал: «Приезжайте к нам на Колыму» – «Лучше вы к нам». Поверьте мне, это огромная часть жизни всей страны, а не только этого края. Я имею в виду лагеря, свободу... Так же можно сказать про Норильск, про Воркуту, про многие регионы, про Соловки. Но мы же понимаем, что Соловки это не только то, что в монастырях сидели люди, в том числе известные. Это история этих монастырей, это в конце концов история этих людей, которые оттуда вышли и, как академик Лихачев, продолжали и страну свою любить, и делать какие-то очень важные, серьезные вещи, исполнять свое предназначение.

Я не думаю, что если много писать в интернете «Приезжайте к нам на Колыму, здесь не только сидят и моют золото – здесь рыбу ловят, здесь влюбляются, здесь детей рожают, ну и так далее», так можно поправить. Но оно поправится само собой, если не дай бог это все не повторится. Но я думаю, что не повторится.

Не знаю, дороги бы хорошо сделать, так, чтобы сюда можно было доехать не только на самолете. Глядишь, люди бы увидели, что здесь красиво. Я к вашему городу и ко всей Магаданской области отношусь с большим уважением. Здесь и красиво, и хорошо.

– Учитывая наши реалии, атмосферу города, с точки зрения режиссера, какой фильм можно было бы здесь снять, естественно, отбросив лагерную тематику?
– Я хотел бы сказать о людях. В жизни есть наносное, фальшивое, придуманное, информационное. А все-таки в жизни есть и настоящее. Это настоящий город. Да, из-за климата, да, из-за своей истории, да, из-за того, как сюда люди попадали, и чьи вы дети, внуки. Я бы снимал про то, что в жизни есть настоящее (не в смысле «Ура! Мы всех победим!»), и это здесь, мне кажется, проявляется. Это зависит очень часто от того места, где история происходит. Магадан – это территория реального. Про это я бы снимал. Я снимал бы про людей, которые ищут не успех, не кажущееся, не миражи ловят, а находят себя по-настоящему, понимают по-настоящему жизнь. Вот так.

– Ваши пожелания магаданским слушателям.
– Добра. Чтобы все было хорошо, чтоб были здоровы наши родители, наши друзья, наши дети, – все, кого мы любим. Чтоб была жизнь, чтобы нам (вам) было интересно. Хорошего, только хорошего.
         



Подкаст с Никитой Владимировичем Высоцким: актером, режиссером и сценаристом, недавно посетившим Магадан. Поговорили об истории российского кинематографа и образе Магаданской области: 
    



Следите за жизнью «Ваших ушей» тут:
vk.com/vashiushi 
youtube.com 
instagram.com