Записки охотника

все, выставка, презентация, Жданов, Осипов, Гарипов, Алексеева, Выставка, Галдин, Пилипенко, беседа, Красная площадь, Мягков, оленевод, Путешествие, юбилей, Ярмарка, Владивосток, встреча, геологи, книга, Охотник, Якубек, культура, Либерман, Магадан, обзор, Отзыв, Парасоль, Седов, Усачев, Художник, Азбука, Голота, журнал, календарь, Лебедев, Мифтахутдинов, Моторова, музей, нарочито, Олейников, Радио, Садовская, Спутник, фотография, Цирценс, Шенталинский, экспедиции, Березский, Быстроновский, Володин, Вронские, Врублевская, Гулаг, Дальневосточный капитал, интервью, Итог, Колыма, краудфандинг, Лебедева, Лекция, Москва, Открытки, Райзман, рецензия, Сахибгоряев, Сидоров, сказки, стихи, Тенькинская трасса, фестиваль, фото, 42, Damien, авиаперегон, Авченко, Аляска, арбуз, Байдарова, Бангладеш, Бельгия, Богданов, БРЭ, Владимир, Возрождение, волонтер, газета, герб, Гоголева, город, Донбасс, Дьяков, живопись, Жуланова, журналист, закулисье, золото, издательство, Индия, Кадцин, камень, Канада, каталог, Козин, Крест, Кузьминых, Лагерь, Латвия, Левданская, Мальты, Морской порт, Мурманск, несвобода, Олефир, Орегон, Пакет, Памятник, Переезд, Пилигрим, Питер, Полиметалл, Портленд, поход, почетный житель, Поэзия, Прусс, Разное, Редлих, Резник, Розенфельд, Рытхэу, Свистунов, СЖР, Сибирикс, Сорокач, стул, Суздальцев, США, творчество, Тенька, Тимакова, Тихая, туризм, Фентяжев, филателия, Ханькан, Церковь, Юбилей, Якутия, Яновский

Татьяна Шенталинская вспоминает о муже

2 октября 2018 | Алексей Гарипов

27 июля 2018 года не стало Виталия Шенталинского, советского и российского поэта и писателя, работавшего в Магадане в 1960-х годах. Ему было 78 лет. От случайного падения на вокзальной площади в Серпухове он получил тяжелую черепно-мозговую травму. Это произошло 20 июля, «скорая» доставила в больницу. Врачи почти неделю боролись за его жизнь. В следующем году в октябре ему бы исполнилось 80 лет. Арт-директор издательства «Охотник» Андрей Осипов встретился с вдовой писателя Татьяной Сергеевной в Москве 26 августа и записал фрагменты разговора.


Два Севера Виталия Шенталинского

Рассказывает Татьяна Сергеевна: 

– Виталий Александрович всю жизнь вел дневники и в последние годы много с ними работал, набрал все тексты на компьютере, получилось – тысячи страниц. Начал публиковать фрагменты из дневника – короткие рассказы. А в этом году в июльском номере журнала «Звезда» вышла последняя его публикация «Большая медведица. Из Полярного дневника» об экспедиции на остров Врангеля в феврале – апреле 1972 года. Это документальная повесть на основе дневника из его первой «медвежьей» экспедиции. И вторую часть, о следующей экспедиции он также подготовил для «Звезды». Надеюсь, что она будет и напечатана там же, у журнала к этому материалу очень хорошее отношение.

Татьяна и Виталий Шенталинские у себя в квартире в Москве. Июнь 2018 года 
ZHD_2407.JPG


Июльский номер «Звезды» – специальный, посвящен Русскому Северу и 65-летию Норильска. В сентябре в Норильске в рамках проекта «Читаем Север» пройдет его презентация. У Виталия Александровича уже был билет в Норильск, его пригласили на это мероприятие. Он собирался выступить с сообщением «Два моих Севера» – романтический и трагический. Романтический – это его жизнь, работа, экспедиции на острове Врангеля и трагический – это ГУЛАГ. Это два Севера, которые вошли в его сердце. Он так и назвал эти две части – «Обитаемый остров» и «Полюс лютости».

Весной в Испании вышла книга Виталия Александровича «La Palabra arrestada» («Арестованное слово») – сокращенный вариант его трилогии о репрессированных писателях, которая выходила в Испании в 2006–2007 гг. издательство «Galaxia Gutenberg» решило выпустить книгу в более дешевом варианте, для продажи и в Латинской Америке – в мягком переплете и исключив не переводившихся на испанский, неизвестных для испанского читателя авторов.

По словам Татьяны Сергеевны, в последнее время Виталий Александрович много работал, так что буквально был вырван из жизни в самом накале. Он уже договаривался с издательством «Охотник» о публикации в Магадане книги своих стихов и очень хотел этого; уже начал восстанавливать, редактировать старые стихи, которые никогда не публиковались, – юношеские, романтические, восторженные и с неизменной темой Севера.

– Появилось у него много новых «возгласов», – говорит Татьяна Сергеевна, – так он назвал этот жанр, когда как бы вырываются афористические «озарения», короткие изречения, очень емкие, выразительные. Он даже думал сделать отдельную книгу «возгласов», но это может быть и большой раздел в новой книге.

Кроме того, «Большая медведица» – это готовая к публикации книга. Надо только собрать две части дневников из экспедиций воедино. Во второй части, помимо описания самой экспедиции, много реминисценций – эпизодов, интересных встреч, ситуаций из его двух зимовок на острове Врангеля.

Шенталинский так окрылился, когда «Охотник» на него вышел, и очень жалко, что как только писатель и издательство состыковались и уже начала зарождаться новая книга, Виталия Александровича не стало.

Странная биография

– У Виталия Александровича вообще очень странная биография, вплоть до смерти. Вырос не там, где родился, умер не там, где жил. Сменил много адресов, исколесил полмира и умер в дороге. И фамилия у него, и отчество – не кровные.

Его мама в первый же день войны была эвакуирована с ним, которому тогда еще не исполнилось и двух лет, из Риги в Татарию, в деревню. Отец был военный инженер, руководил строительством моста; когда объявили о начале войны, сразу бросился домой, отправил семью на вокзал. И больше они никогда его не видели. Он погиб на фронте. А мама застряла там, в Татарии, в нее влюбился местный агроном. И Витя (Виталий. – Ред.) вырос с отчимом и долго этого не знал.

Виталий Шенталинский. Июнь 2018 года 
ZHD_2439.JPG


Он учился в деревенских школах, отца-отчима перебрасывали «поднимать» отстающие колхозы. Старшие классы – в Чистополе. А потом поступил в Арктическое морское училище в Ленинграде (единственное в мире училище, которое готовило технические кадры для полярных станций и исследовательских судов Арктики и Антарктики. – Ред.), поэтому он и попал на остров Врангеля. Когда было распределение, он сказал: «Как можно дальше хочу». Почему он туда поехал? Романтика. Так же и я сказала по окончании Гнесинского музыкального училища: «Хочу как можно дальше». Я очень увлекалась Джеком Лондоном, Рокуэллом Кентом и очень хотела попасть на наш «Клондайк». Распределилась в Магадан и преподавала там в Музыкальном училище. Так нас и свела судьба. Мы познакомились в Магадане в 1963 году. 55 лет вместе. Там утвердились в своей профессии. У Вити в Магадане вышла первая книга стихов, а я именно в Магадане стала исследователем русского музыкального фольклора. Меня командировали на Чукотку в село Марково, помочь самодеятельному хору в подготовке к Всесоюзному смотру сельской самодеятельности. Услышав красивейшие местные песни – традиционный фольклор, унаследованный от русских первопроходцев и первопоселенцев (XVII век) и сохраненный марковцами – русскоязычными метисами, – я уже не могла от них оторваться. Моя дипломная работа по окончании Института им. Гнесиных так и называлась – «Песни села Марково Магаданской области».

В Магадане мы жили с 1963 по 1969 год, с небольшим перерывом. Но и потом старались не прерывать связь с Севером и Магаданом. Витя ездил несколько раз на остров Врангеля как корреспондент «Вокруг света» и в «медвежьи» экспедиции. Возвращался, обычно, через Магадан, встречался со своими «братьями-писателями»: Аликом Мифтахутдиновым, Мишей Эдидовичем, Толей Пчелкиным… И у меня были потом экспедиции и в Марково, и на Колыму, в Билибино – тоже через Магадан. В 1999 году Витю пригласили на 60-летие Магадана, тем более что он ровесник города. У него даже в стихах есть: «мой город ровесник и друг».

«Он с нами, любимая, с нами,
тот город, завьюженный, с нами
тот утренний город морской
с надеждой его и тоской.

С туманом над бухтой Веселой
работой крутого посола
и музыкой Грига*, что нас
будила в светающий час.

Сквозь дебри колымских колючек
прошел он медведем могучим
и лег, каменея, меж гор
вдохнув океанский простор.

Навек в нашей памяти вбиты
его шестигранные плиты,
его восходящий проспект,
где жизнь начинала разбег.

Мы снова встречаемся взглядом
под майским его снегопадом.
И сводит кольцо наших рук
тот город ровесник и друг».

* Почему Григ? Читай «Домик над обрывом»


Яки и разбитая посуда

– Витя был в командировке на Кавказе собкором от журнала «Вокруг света». Надо было найти в горах яков, которых привезли с Памира для адаптации. Он познакомился с местным чабаном. Знаете, как любили этот журнал во всей стране, да корреспондент из Москвы, да кавказское гостеприимство. К его услугам были и машины, и лошади, и барашков для него резали, и шашлыки для него устраивали. В общем, чудесная была поездка.

Однажды они наткнулись на палатку, в ней спали люди. Это были чешские альпинисты. Витя нашел яков и как раз начал писать репортаж. Чехи увлеклись этой историей, попросили показать удивительных животных, фотографировались на их фоне.

И потом все 14 человек, когда возвращались домой проездом через Москву, ночевали у нас, лежали штабелями в спальниках. А я их кормила. Они были в восторге. И пригласили нас в Чехословакию. И там нас передавали из города в город, из одной семьи в другую. Многие из них были стеклодувы, работавшие на знаменитом заводе „Crystalex“ в Новом Боре. Когда мы туда приехали, они водили нас по заводу, и мы даже сами дули стекло. Нам подарили целый ящик фужеров.

Но у нас была «символическая» катастрофа, связанная с этим стеклом и домашним хрусталем. Как-то к нам приехала группа журналистов и режиссеров из Англии – интересовались Витиной работой, задумали делать фильм. Я их угощала вином и все бокалы, что у нас были, поставила на складной столик, гостей было много. А у нас жил большой черный кот, он вдруг прыгнул на столик, тот сложился, и вся посуда была разбита вдребезги. Гости были в шоке, а я крикнула: «Это к большому счастью!»

И действительно после этих английских публикаций, после фильма, который сделал „Channel 4“ Витя стал известен в Европе, его начали издавать в разных странах. Мы все 90-е и начало 2000-х ездили по миру. Кроме презентаций книг его приглашали с выступлениями в Оксфорд, Кембридж, Женеву, Эдинбург, Абердин, в несколько крупных университетов Америки… Все началось с разбитой вдребезги посуды.

Виталий Шенталинский (в центре) в кругу друзей на книжном фестивале «Красная площадь». Москва, июнь 2018 года 
OSI_5329.jpg


Третье поколение фольклористов

– У нас очень хорошие дети. «Два крыла у меня за спиной – сын и дочь...» – это Витины стихи.

Все случилось около 8 вечера. Витю привезли на «скорой» в больницу, около 11 началась операция – удаление гематомы в лобной доле. Я позвонила дочери и сыну. Маша была в Москве, она тут же схватила такси и примчалась в Серпухов. Пока шла операция, мы сидели с ней в обнимку под дверью. У сына в это время в Крыму, в Севастополе, были мастер-классы (он актер, режиссер, профессор актерского мастерства). «Ну что, мне приехать?..» У него оставался еще один день работы, какой смысл срываться? 20 июля это случилось, а 22-го Сережа уже был с нами.

Замечательные у нас внуки. Вообще у нас их семеро, но так сложилось, что выросли с нами дети дочери. Они постоянно жили на нашей даче, потом дочь получила социальную квартиру – многодетная семья с тремя детьми. Просили риэлтора найти квартиру рядом с дачей, потому что там дети уже учились и в обычной школе, и в музыкальной, и художественной. Чтобы ничего не менять, и чтобы мы были рядом. И теперь они так и живут в 10 минутах ходьбы от нас. У нас складывается уже третье поколение фольклористов. Наша дочь – солистка ансамбля древней русской духовной музыки «Сирин» и руководительница детских фольклорных ансамблей. Ее старшая дочь уже закончила бакалавриат Гнесинской Академии по этномузыкологии, и продолжает учиться в магистратуре. И теперь внук Филипп поступил в Гнесинку на отделение «Народное хоровое пение».


Пророчество Пабло Неруды

– Когда в Москве выходила книга стихов «Перелетные снега» (1983 г.), была большая борьба с редактором и руководством издательства из-за цензуры. Все, что было связано со словами «душа», «хорал», «небо» как некая субстанция, – все это исключалось. Говорили: «Старик, ну ты же понимаешь, у нас это не пройдет». В конце концов он просто взъярился: «Это же слова мирового словаря. Вам что, подходят только спать, жрать и срать?!»

У него были такие стихи:

«Я в небе умру, упаду головою в закат,
но птицей взлечу на рассвете,
и смерть моя станет такою же песней,
какою была моя жизнь.
Я в небе умру, чтоб, прощаясь со мной,
вы голову подняли выше»

Ни в коем случае эти стихи нельзя было опубликовать. Тогда Витя сопроводил стихи эпиграфом: «Говорит Пабло Неруда». Ну, как будто из-за кордона вещает. Так напечатали. В следующем сборнике в 1989 г Пабло Неруда уже не понадобился…

Как написал: «Упаду головою...», так и упал. К вечеру. Пророческие стихи.

Случилась совершенно нелепая вещь. Он упал на вокзальной площади в Серпухове – ехал из Москвы на дачу сына, где мы жили. Около 8 вечера должен был мне позвонить, чтобы я встретила его на машине. Примерно в это же время с его телефона звонок:

– Витюша!

– Это не Витюша. Это из больницы. Вы кто?

– Его жена.

– Приезжайте забирать вашего мужа. Его привезла «скорая», он упал, ушиб голову. У него сотрясение мозга, но он отказывается от госпитализации.

Я кинулась его забирать. Там минут 20 езды. А когда приехала, мне дают мешок с его вещами, обручальное кольцо.

Врач сказал, что сделали томограмму – очень тяжелая черепно-мозговая травма, трещина на затылке и обширная гематома в лобной доле. Поначалу он еще разговаривал с врачами, а потом впал в кому. Отправили в реанимацию, готовили к операции.

Очень хорошее нейрохирургическое отделение там оказалось. Хирург – перуанец, Луис Альберто Рамирез. Я ему потом подарила эту испанскую книгу „La palabra arrestada“. Он 20 лет работал в боткинской больнице, в Москве, но поскольку женат на женщине из Серпухова, устал ездить почти 100 километров ежедневно. Перебрался туда и на очень хорошую высоту поднял местное нейрохирургическое отделение.

И была надежда, мы были уверены, что Витя выкарабкается. Ведь он такой сильный, так любил жизнь. На пятые сутки он вышел из комы, стал открывать глаза, реагировать на голос. Но наступила острая двусторонняя пневмония. И в один день его не стало. Утром нам еще говорили: «положительная динамика», а в полночь он умер. 20-го упал, а в ночь на 27-е умер...

Памяти поэта и писателя Виталия Шенталинского были опубликованы статьи в „Süddeutsche Zeitung“ (Германия), „El País“ (Испания), «Политика» (Сербия), готовятся статьи в «Австралийской Мозаике» (австралийский русскоязычный художественный альманах) и периодическом издании Женевского университета. 


Татьяна Шенталинская. Август 2018 г.
OSI_5668.jpg


16 сентября в Москве в 
Доме-музее Цветаевой прошел вечер, посвященный Виталию Шенталинскому. Вечеру дали название «Над бездной можно только лететь» – это «возглас», который приснился Шенталинскому, когда он заканчивал свою Трилогию о репрессированных писателях («Рабы свободы», «Донос на Сократа» и «Преступление без наказания»), он стал последней фразой в последней книге.

Вечер памяти писателя-земляка состоялся и в Юлдузе – поселке рядом с Чистополем, где Виталий пошел когда-то в первый класс. Школа была – изба с одной комнатой, в которой «стайками» сидели ребята из всех классов. У Шенталинского это описано в рассказе о первом учителе – «Андрей Иваныч». Но сейчас там современное здание, и в этой школе уже шесть лет ежегодно проводятся «Шенталинские чтения» – фестиваль детского творчества, привлекающий участников из 13 районов Татарстана.

В октябре будет Вечер, посвященный Виталию Шенталинскому в Петербурге, в Музее Анны Ахматовой. В ноябре собираются провести Вечер в Воронеже…

«Однажды – жизнь,
И память после.
И лишь когда забудут –
Смерть».

Это – из «возгласов»…