Записки охотника

все, выставка, презентация, Жданов, Осипов, Выставка, Галдин, Пилипенко, Гарипов, Мягков, юбилей, Ярмарка, Владивосток, книга, Охотник, Алексеева, встреча, культура, Магадан, Отзыв, Усачев, Художник, Якубек, Азбука, беседа, геологи, журнал, календарь, Красная площадь, Лебедев, Либерман, музей, нарочито, обзор, Парасоль, Путешествие, Радио, Спутник, фотография, Цирценс, экспедиции, Быстроновский, Гулаг, Дальневосточный капитал, Итог, краудфандинг, Лебедева, Лекция, Москва, Моторова, оленевод, Открытки, Райзман, рецензия, Садовская, Седов, сказки, стихи, Тенькинская трасса, фото, 42, Damien, авиаперегон, Аляска, арбуз, АСКИ, Байдарова, Бангладеш, Березский, Богданов, Владимир, Возрождение, Володин, волонтер, Вронские, Врублевская, вуз, газета, герб, Гоголева, Голота, город, Донбасс, живопись, Жуланова, журналист, закулисье, Знак, золото, издательство, Индия, история, Кадцин, камень, Канада, каталог, Козин, Крест, Кузьминых, Лагерь, Латвия, Левданская, Мальты, мельница, Месягутов, Морской порт, несвобода, Олейников, Олефир, Орегон, охотник, Пакет, Памятник, Переезд, Пилигрим, Питер, Полиметалл, Портленд, поход, почетный житель, Путеводитель, Разное, Резник, Рим, Сахибгоряев, Свистунов, СЖР, Сибирикс, Сидоров, стажировка, Степанов, стул, Суздальцев, США, творчество, Тимакова, Тихая, Урчан, Фентяжев, фестиваль, филателия, Ханькан, Церковь, Юбилей, Яновский

Под вечной сенью Дальстроя

30 октября 2017 | Алексей Арсеньев

Соавтор скульптора Эрнста Неизвестного Камиль Козаев, архитектор «Маски скорби» у «Стены скорби». Фото: Е. Самарин © Е. Самарин 

30 октября в России считается Днем памяти жертв политических репрессий. Он установлен Постановлением Верховного Совета РСФСР № 1763/1-I от 18 октября 1991 г. Правозащитный центр «Мемориал» насчитывает примерно 800 000 пострадавших от политических репрессий. В их число входят не только сами репрессированные, но и их дети, которые в результате преследований остались без опеки родителей. 


Не ГУЛАГ, но суперорганизация

Если отталкиваться от 1937 года, считающегося пиком сталинских репрессий, хотя они и начались задолго до этого, увенчавшись «красным террором» в 20-е, то можно насчитать условное 80-летие преступлений государства против своего народа. Дальстрой был вне системы ГУЛАГа. Это была, по определению историка Анатолия Широкова (сегодняшнего сенатора), «суперорганизация», чья деятельность была направлена на добычу стратегических недр, столь необходимых стране в преддверии и во время войны – золота, урана, серебра.

Руины ОЛП «Центральный». ЛП «Бутугычаг», 29 октября 2017 г. Фото: П. Жданов
ZHD_3820.JPG

Не будем забывать, что кроме политзаключенных, здесь были и уголовники (блатные). Но здесь, на Колыме, настолько трагически были перемешаны все судьбы, что и блатная, собственно, песня «Я помню тот Ванинский порт…» стала гимном всех репрессированных.

Но политзаключенных мы знаем поименно. Вот лишь некоторые известные всему миру имена, кто не по своей воле оказался колымчанином: Юрий Домбровский, Сергей Королев, Варлам Шаламов, Георгий Жженов, Евгения Гинзбург, Анатолий Жигулин, Владимир Нарбут, Виктория Гольдовская, Леонид Варпаховский, Георгий Демидов, Александр Горботов, Георгий Лавров, Нина Гоген-Торн, Шалва Цвижба… Мандельштам не доехал, сгинув во владивостокской прересылке.

Особый остров

Огромную роль в восстановлении исторической правды сыграли магаданский историк Александр Козлов, краеведы Инна Грибанова и Иван Паникаров. Писатель и публицист Александр Бирюков проделал колоссальную работу по реабилитации десятков репрессированных, собрал и опубликовал их творчество в монументальной серии «Особый остров», впервые в стране издал большое собрание поэзии Варлама Шаламова, а также впервые на русском языке в Магадане издал уникальный труд сгинувшего на Колыме князя Дмитрия Святополка-Мирского «История русской литературы (с древнейших времен до 1925 г.)», которого называли последним Рюриковичем. Все эти книги издавались мучительно трудно, на деньги спонсоров, зачастую в плохом переплете тиражом не более 300 экземпляров. Однако их можно найти в местных библиотеках.

Изолятор. ОЛП «Центральный», 29 октября 2017 г. Фото: П. Жданов
ZHD_3787.JPG

Раздвоение сознания

Одно время была популярна идея вообще искоренить всю память о лагерях: хватит, мол, из Магадана делать символ тюрем. Или, наоборот: давайте, мол, развивать туризм – построим лагерь, пусть посетители на себе ощутят, как зеки жили. Кстати, до сих пор главные объекты внимания редких на Колыме иностранцев – лагеря, куда их могут провести лишь опытные сталкеры. Такие экспедиции и впрямь экстремальные из-за труднодоступности и довольно-таки дорогие.

Подъемный механизм рудоспаска ОЛП «Сопка». ЛП «Бутугычаг», 29 октября 2017 г. Фото: П. Жданов
ZHD_4076.JPG

Жилой барак з/к вагонеточной железной дороги. ОЛП «Сопка». ЛП «Бутугычаг», 29 октября 2017 г. Фото: П. Жданов
ZHD_3902.JPG

А рассуждения о том, стоит ли культивировать тему репрессий как явление или забыть, мол, «долгая память хуже, чем сифилис», особенно по этим скорбным датам звучат кощунственно. Конечно, стоит. Хотя бы потому, чтобы не наступить на те же грабли. Недаром даже в Москве открыли Стену скорби аккурат в День памяти жертв политических репрессий (хотя и памятник Сталину недавно там тоже открыли).

ZHD_4057.JPG

Пока единственный монумент из задуманного Эрнстом Неизвестным, не дождавшимся полного воплощения «Треугольника скорби», так и стоит в Магадане. 16 ноября должны открыть второй монумент в Екатеринбурге на территории Мемориального комплекса жертвам политических репрессий на 12-м километре Московского тракта. Возведут ли когда-либо монумент в Воркуте, замкнув тем самым этот треугольник, неизвестно.

Мы по-прежнему ходим по улицам имени тех, кто развязал тот самый «красный террор», на стене здания ФСБ в Магадане открыли памятную доску Дзержинскому. При этом более чем за четверть века в городе так и не появился ни один символ памяти ни Шаламова, ни Королева… Есть в этом некое раздвоение сознания.

Двойные решетки барака ОЛП «Сопка», 29 октября 2017 г. Фото: П. Жданов
ZHD_3921.JPG

Историк, главный редактор shalamov.ru Сергей Соловьев в одном из интервью говорил, что он, часто бывая на Колыме, к своему удивлению обнаружил: колымчане, однозначно считающие Шаламова своим писателем, одновременно вполне положительно относятся к сталинским временам. Для себя он объясняет это следующим: Колыма очень тяжело пережила 90-е годы, и таким образом одна травма заслонила собой другую, более давнюю, став удивительным сочетанием двух травм, сильно ударившим по сознанию постсоветского человека.

Трагическая история нашей страны дала русской литературе особый жанр лагерной поэзии. Достаточно вспомнить Юза Алешковского (сидевшего не на Колыме). Прибегали к этому жанру и те, кто, к счастью, лагерей избежал: Владимир Высоцкий, Александр Городницкий, Александр Галич… Лучший из немногих, кстати, фильмов о репрессиях – «Холодное лето 53-го…» В «Современнике» с 1989 года идет «Крутой маршрут» Галины Волчек по одноименному роману Евгении Гинзбург. Уникальная гражданская инициатива «Последний адрес» увековечивает память о людях, подвергшихся политическим репрессиям (на стене дома, из которого человека увели, устанавливается маленькая, размером с открытку, мемориальная табличка). Мемориал в Томске… Вот, собственно, и все. Памятуя о том диком веке, обществу необходимо слышать важные нравственные предупреждения того же Варлама Шаламова, не забывать их и не совершить новые исторические ошибки.

Здание ремонтных мастерских ОЛП «Сопка», 29 октября 2017 г. Фото: П. Жданов
ZHD_4032.JPG

Вохровцы жили не лучше зеков

Из книги Инны Грибановой «Тенька. Виток спирали»:

«В настоящее время известно более 150 населенных пунктов, в разное время существовавших на территории нынешнего Тенькинского района или входящих в него административно, находясь на территории сопредельных районов. Как и люди, они рождались, жили и умирали. Они были маленькие и большие, с числом жителей от десятков до первых тысяч человек. Некоторые из населенных пунктов жили совсем недолго, по 2-3 года, другие то теряли своих жителей, то обретали вновь, третьи существовали и существуют десятки лет. Детский возраст. Что ж, мы еще молоды, как молод наш район и наша область. Наши поселки не могут гордиться памятниками зодчества, в подавляющем большинстве их, кроме бараков да изб, в самом уродливом их варианте, ничего и не было. В них рождались, жили и умирали наши земляки, находили приют путники. В них жили люди, нашедшие и отдавшие богатства края другим, ничего не получив взамен.

Трудно сказать, в какие годы количество поселков на тенькинской земле достигало максимума, скажу лишь, что документы районного архива свидетельствуют: в 1969 г. на территории района проживало 23 642 человека в 62 населенных пунктах. К началу ХХI века осталось 10 749 человек в 8 населенных пунктах.

Больше 220 по одной только Тенкьинской трассе лагерей, причем иной раз они просто назывались по названию километра, делали анализ проб и шли дальше, таща на себе перенесенные домики. Вохровцы жили не лучше зеков – те же бараки, те же нары. Ну может с питанием было получше…»

Справка

Севвостлаг (Северо-Восточный исправительно-трудовой лагерь) – структурная единица системы исправительно-трудовых лагерей ОГПУ – НКВД – МВД СССР, существовавшая на территории Дальстроя (Северо-Восток СССР) как его производственное подразделение. Организован в 1932 году, действовал до 1951 года, после ряда переподчинений в 1957 году реорганизован в Магаданское управление ИТК МВД РСФСР. Максимальное общее количество заключенных – свыше 170 тыс. человек (к 1951 году). Другие названия: УСВИТЛ, Управление Северо-Восточных исправительно-трудовых лагерей, СВИТЛ, Северо-Восточный ИТЛ, Исправительно-трудовой лагерь Дальстрой, Управление исправительно-трудовых лагерей Дальстрой.