Записки охотника

все, выставка, презентация, Жданов, Осипов, Выставка, Галдин, Пилипенко, Гарипов, Мягков, юбилей, Ярмарка, книга, Охотник, Алексеева, Владивосток, встреча, культура, Магадан, Отзыв, Усачев, Художник, Якубек, Азбука, беседа, геологи, журнал, календарь, Красная площадь, Лебедев, Либерман, музей, нарочито, обзор, Парасоль, Путешествие, Радио, Спутник, фотография, Цирценс, Быстроновский, Дальневосточный капитал, Итог, краудфандинг, Лебедева, Лекция, Москва, Моторова, оленевод, Открытки, Райзман, рецензия, Садовская, Седов, сказки, стихи, Тенькинская трасса, фото, экспедиции, 42, Damien, авиаперегон, Аляска, арбуз, АСКИ, Байдарова, Бангладеш, Березский, Богданов, Владимир, Возрождение, Володин, волонтер, Вронские, Врублевская, вуз, газета, герб, Гоголева, Голота, город, Донбасс, живопись, Жуланова, журналист, закулисье, Знак, золото, издательство, Индия, история, Кадцин, камень, Канада, каталог, Козин, Крест, Кузьминых, Лагерь, Латвия, Левданская, Мальты, мельница, Месягутов, Морской порт, несвобода, Олейников, Олефир, Орегон, охотник, Пакет, Памятник, Переезд, Пилигрим, Питер, Полиметалл, Портленд, поход, почетный житель, Путеводитель, Разное, Резник, Рим, Сахибгоряев, Свистунов, СЖР, Сибирикс, Сидоров, стажировка, Степанов, стул, Суздальцев, США, творчество, Тимакова, Тихая, Урчан, Фентяжев, фестиваль, Ханькан, Церковь, Юбилей, Яновский

Из жизни оленеводов Колымы

24 июня 2017 | Андрей Осипов

OSI_6510.JPG

Если наша цивилизация исчезнет, коренные этого даже не заметят
Фоторепортаж Андрея Осипова из путешествия с оленеводами на Колыме

В стойбищах оленеводов Магаданской области профессиональный фотограф бывает очень редко. А кадры из последних экспедиций затерялись в домашних архивах. Там тушу оленя разделывают за 15 минут. Дети учатся разводить огонь, раньше, чем говорить. В чуме можно встретить иконостас, а похоронить родственника по традиционному языческому ритуалу удается не всем. Андрей Осипов, фотограф и арт-директор магаданского издательства «Охотник» совершил в «оленный край» пять экспедиций, два месяца кочевал с коренными народами и поделился с DV своими впечатлениями

OSI_5668.jpg

Северо-Эвенский район компактного проживания коренных народов расположен на северо-востоке Магаданской области, в зоне арктической горной тайги и лесотундры. Дороги туда не ведут. Доехать в центральный посёлок Эвенск можно только по зимнику протяженностью 700 км. Два раза в неделю туда летает самолёт из Магадана. Билет в обе стороны обойдется почти в 20 тысяч рублей. А сами стойбища оленеводов разбросаны по тайге в радиусе 200-300 км. Последний на Колыме оленеводческий совхоз «Ирбычан» находится примерно в 200 км от районного центра.

Путь до стойбища — всегда приключение. Чётких дорог нет, есть направления. Поэтому каждая вылазка — это удача. В последнюю пятую экспедицию от Эвенска до стойбищ мы добирались на вездеходе часов шесть. В тоже время, путь по зимнику на трэколе (шестиколёсный отечественный транспорт) занимает чуть меньше двух суток. Многое зависит от разлива рек, температуры и погоды. Дорога всегда трудна, но после первых часов тряски быстро привыкаешь к такому состоянию.

Стойбища в советское время получили названия «бригады», на мотив ударно работавших «социалистических бригад». Оленеводы тоже были вовлечены в гонку за звание «победителя соцсоревнований». Сейчас таких бригад осталось шесть. Хотя их нумерация осталось прежняя. Мне удалось побывать в 1-й, 4-й, 7-й и 10-й бригадах. Но последние две — самые труднодоступные, 2-я бригада стоит у границ с Камчаткой, а 5-я — у самого Охотского моря. Путь до любой бригады лежит через перевалочную базу — совхоз «Ирбычан».

Совхоз «Ирбычан»
OSI_2290_Ирбычан.JPG

«Ирбычан» в переводе с эвенского — звезда, а по факту — небольшой стан в одну улицу в 200 километрах от Эвенска из десятка домов и нескольких контейнеров с провиантом (мукой, маслом, макаронами), цистернами с топливом или мешками с комбикормом. Здесь оленеводы на пути кочёвок пережидают непогоду, отогреваются, ночуют, заправляются провизией. И именно сюда стекается вся информация о состоянии пастбищ и оленей. Связаться со стойбищами можно только по рации. Хотя есть и спутниковые телефоны. А вот сотовая связь здесь отсутствует, впрочем как и радио. Долгое время здесь живёт и передает данные в «большой мир» семейная пара Берёзкиных. В шутку Ирбычан уже давно называют «базой Берёзкиных».

Труднодоступные стойбища, бригадиры которые не всегда могут добраться до Ирбычана, обслуживаются на местах. Топливо или еду к ним везет дежурный вездеход.

Любое стойбище находится в постоянном движении. Маршруты кочёвок известны и согласованы с «Ирбычаном» заранее. В любой момент времени Берёзкины могут подсказать, где стоянка любой из бригад. Бригада стоит на одном месте не больше трёх дней (зимой — неделю). Связано это, прежде всего, с кормёжкой: ягель олени объедают достаточно быстро. Главные критерии для стоянки — вода и ягель.

Бывает, маршруты кочевок проходят по месторождениям золота или серебра. Промышленники стараются не идти на конфликт. Например, компания-золотодобытчик заключила с местной администрацией договор о социальном партнёрстве и отремонтировала в Ирбычане несколько домиков оленеводов.

OSI_6720.jpg

Два раза в год в стойбища приезжает мобильный госпиталь на базе КамАЗа. Оленеводы проходят плановый осмотр: флюорографию и сдают анализы. Если кто-то серьезно «поломался» — санитарным рейсом его увозят в ближайшие посёлки: Эвенск или Омсукчан. Но в основном, эвены лечатся сами. У всех есть навыки оказания первой помощи, есть и аптечки. Лекарственные травы собирают только старейшины, они же готовят настойки из мухоморов. Может и поэтому среди эвенов немало старожилов по 80-90 лет. Оленеводы очень крепкие закалённые люди, потому что растут в дикой природе, где слабые умирают ещё в детстве.

В православной культуре человека положено хоронить в земле. А вот коряки традиционно сжигают умершего. И полиция часто не даёт этого сделать, — мол, мало ли, как человек умер. На этой почве до сих пор очень много конфликтов. Похоронить родственника по традиционному обряду получается не у всех. Бывает, коряка хоронят в земле, а потом родственники всеми правдами и неправдами сжигают его.

Эвены нередко доживают до 90 лет
OSI_3606.jpg

OSI_3508.JPG

Как правило, оленеводческую бригаду составляет семья. Как-то я кочевал с 10-й бригадой, с семьёй эвенов Амагачан. Большинство оленеводов на Колыме — эвены, но есть и коряки и чукчи. Главному бригадиру Андрею чуть больше пятидесяти лет. Его жена Оксана — чумработница. Сын Василий с женой Татьяной трудятся в этой же бригаде. Недавно у них родился сын Богдан, который кочует теперь вместе с ними. В бригаде работают ещё два близких друга-оленевода — Афоня лет восемнадцати и Дмитрий лет сорока. Коренные очень любят старые русские имена: Акулина, Афанасий, Прокопий. Смешанные браки с русскими — не редкость. Часть эвенов ведь православные. Почти весь народ крестили русские первопроходцы ещё в XVIII веке. В Эвенске есть церковь, где около 30 постоянных прихожан-эвенов. Сам батюшка – русский. Однажды я встретил одну бригаду, у которых в чуме был красный уголок с иконой.

Андрей — главный бригадир 10-й бригады оленеводов
OSI_3120.JPG

Сын Андрея Василий и его беременная жена 
OSI_2950.JPG

До семи лет мальчик Богдан будет кочевать вместе с родителями. Потом он пойдет в школу-интернат в Эвенске (такая же практика была и в Советском Союзе). Интернат — место от тундры далёкое. Система интернатов, разрушающая традиционный уклад, — неотъемлемая часть всеобщей системы образования. Многие оленеводы жаловались мне, что для работы им достаточно уметь писать, читать и считать, а вот углубленный курс только съедает время и силы у них и их детей.

В интернате Богдан будет жить жизнью обычного российского подростка, изредка вырываясь на каникулы к родителям в стойбище. Получив среднее образование, в посёлке, он переберётся в Магадан, где и растворится в городской жизни. В тайгу возвращается только истинный оленевод по крови, так как это тяжёлый круглосуточный труд, который очень скудно оплачивается. Север нужно любить, чтобы здесь жить и работать. На весеннем слёте оленеводов Магаданской области я насчитал всего 30 пастухов.

OSI_1991.JPG

OSI_1864.jpg

OSI_5841.jpg

Жизнь в бригаде — бесконечный круг обязанностей. Нельзя забывать и естественные трудности — волки, медведи, холод. В последнюю мою поездку, весной, температура была -30, зимой она опускается до -50. Вот и представьте, оленевод сутками пасёт оленей круглый год. Ночью активно ведут себя хищники: не только волки, но и росомахи, к примеру. На улице -50, а если ещё и пурга? К тому же часть оленей разбредается; ходи и ищи их в такую погоду. Весна — время отёла, нужно всё время присматривать за бельками (новорождёнными оленятами), летом — бесконечный рой оводов и кровососущих, откладывающих личинки оленям под кожу. Осень — пора грибов, а олени — ярые любители мухоморов, от которых они становятся просто неуправляемыми. Тут не до болтовни. Тем не менее, многие оленеводы доверяли мне свои секреты, как близкому другу. Политикой и мировыми событиями тут никто не интересуется. Между собой они обсуждают сугубо бытовые вопросы: об отёле, кормах, починке техники, подсчитывают падёж оленей. За день они так устают, что уже не до рассуждений. Я пас оленей и колол дрова вместе с ними и к ночи еле доползал до спальника.

В настоящее время по области примерно 15 тысяч оленей. Я был в стаде, где поголовье доходило до 2 тысяч. Это незабываемое зрелище.

OSI_5536.jpg

Эвены очень честные, открытые и доброжелательные люди. Но алкоголь способен превратить их в совершенно других людей, абсолютно неадекватных. А учитывая, что все ходят с карабинами и ножами, то степень опасности многократно возрастает. Северным народам вообще противопоказано пить. В стойбищах негласный «сухой закон», но проследить,, чтобы его соблюдали, крайне сложно. Водку могут привозить охотники в обмен на оленей.

OSI_3466.JPG

OSI_2509.JPG

Часть стада принадлежит муниципалитету, другая — пастухам. И это живой капитал. Без поддержки государства оленеводам не обойтись. Они по-прежнему живут охотой и собирательством: едят мясо, рыбу, ягоды и грибы. Из привычных нам продуктов, пожалуй, только макароны, гречка, масло, мука, соль и сахар. Вместо хлеба, в основном, жареные постные лепёшки.

После разделки туши оленя эвены ничего не выбрасывают. В ход идёт практически все: что-то на пошив одежды, что-то пригодится в быту, что-то будет приготовлено и съедено. Даже кровь идет на приготовление кровяного супа. Все блюда очень жирные и питательные. На холоде пастухи тратят столько энергии, что можно съесть весь костный мозг оленя и через час снова проголодаться.

Из крови оленя потом приготовят питательный кровяной суп
OSI_6848.jpg

OSI_7284.jpg

Оленевод — это не профессия, это выбор. Это люди, которые выросли здесь, они привычны к такому ритму жизни и не хотят менять его. Практически все бригадиры, с которыми мне удалось поговорить, перенимали опыт и навыки выживания от своих дедов и отцов с измальства. Научится этому самостоятельно крайне сложно.

Коренные прекрасно ориентируются на местности, понимают повадки животных, ловят малейшее изменение погоды, практически каждый оленевод — ещё и охотник. Я знал одного, который выстрелом из карабина попал в глаз оленя за сто метров. Был свидетелем и того, как оленя освежевали за 15 минут.

OSI_6903.jpg

У эвенов прекрасная пластика движений и чувство ритма. Вся грациозность и лёгкость проявляется не только в танце, но и при разделки туши или метании маута (аркана).

В одном из стойбищ я встретил 4-летнюю девочку Таисию, которая как-то вечером сама развела огонь. Она пока невнятно разговаривает, но уже знает, как правильно поставить щепки и раздуть пламя. А вот игрушки у детей такие же, как и везде. Эвенский мальчик посреди тундры, играющий с пластмассовой машинкой — картина абсолютно повсеместная.

На таких вездеходах эвены перемещаются по тундре
ZHD_2274.JPG

OSI_1736.JPG

Традиционный быт и культура этих народов, к сожалению, уже исчезла. Советский Союз выбил её, и нынешние представители многого о своих корнях не знают или не помнят. Всё ещё остались почитаемые старейшины, которые знают родной язык, традиции, мифы и легенды.

Родной язык постепенно забывается. Обучение в интернате — на русском. Друг с другом оленеводы говорят тоже на русском. Хотя, в местной школе сейчас вводят курс родного языка.

OSI_3365.JPG

OSI_5759.jpg

OSI_5226.jpg

Палатка с печкой-«буржуйкой» давно заменила традиционный чум. Всю национальную одежду вытеснили парки и резиновые сапоги. Кухлянки, торбаса и малахаи есть практически в каждой семье-бригаде, но одевают их только в большие праздники: Хэбденек — встреча эвенского нового года (22 июня), Бакылдыдяк — праздник первой рыбы (15 июля) или абсолютно советский праздник — Слёт оленеводов (конец марта, каждые два года).

В Хэбденек все оленеводы, съезжаются в Магадан. Для многих — это повод встретится с друзьями. Старейшины задобрят духов на грядущий год, и каждый сможет повязать на дерево ритуальную ленточку и загадать желание. Этот национальных праздник давно стал народным. Сотни магаданцев, гостей из Чукотки, Якутии, Камчатки завтра будут встречать рассвет у бухты Гертнера, первое солнце нового года, вместе. К сожалению, с популяризацией этого праздника, в прошлое ушло все таинство, магия, сакральность.

Коренные народы доверяют свою жизнь природе и полностью автономны. Если мы исчезнем, они этого даже не заметят. Конечно, им нужен бензин, но вскоре они приспособятся. Есть бригады, которые не используют снегоходы, и до сих пор кочуют только на нартах.

Источник: dv.land